– Ты в завязке, что ли? – Врачиха смотрела понимающе, и под ее взором Дмитрию хотелось провалиться сквозь землю. – Может, позволил себе вчера, вот организм с непривычки и отреагировал? Эх, мужики-мужики.
– Да не было ничего, – жалобно сказал Воронов, чувствуя пристальный взгляд друга. – Вот те крест, не было. Я же даже на рождение Верочки не пил. Даже шампанское. Ваня, ну ты же знаешь, скажи ей. – Это прозвучало так по-детски жалобно, что Воронов окончательно сконфузился и замолчал.
– Ладно, лежи уж, разберемся, – сказал Бунин, которому стало жалко несчастного друга.
– Медицина у нас сейчас все может. Давай ты лечись тут, а я поехал. Дел невпроворот. Как оклемаешься, приезжай, если медицина тебя отпустит.
Спустя пару часов Воронову действительно стало лучше. Навалившаяся на него дурнота прошла так же бесследно, как и в прошлый раз, и он, уверив докторшу, что обязательно пройдет полное обследование, поехал в отдел. Ему было интересно, чем закончились поиски Михалыча и что рассказали Сергеев и Балясин.
– В запое твой Михалыч, – сообщил Бунин, удостоверившийся, что друг в полном порядке. – Жена сказала, что впервые за пять лет мужик у нее в запой ушел. Напоил его кто-то, вот он и сорвался. На даче сидит, водку глушит. Она утверждает, что дней на десять это у него. Раньше не остановить.
– И кто же его напоил?
– Да шут его знает. Жена говорит, знала бы, своими руками удавила бы гада. Столько они горя через эту водку приняли, так радовались, когда Михалыч завязал, и вот на тебе.
– Он искоса посмотрел на Воронова.
– Да не пил я, – заорал тот. – Ванька, ну ты-то мне веришь?
– Да верю-верю. Не кипятись. А Балясина с Сергеевым опросили. Никакого Ушакова они не знают, в армии с ним не служили. Фамилия Василия Лукьянова им тоже ни о чем не говорит. Пустышку мы вытянули, Митя. Впрочем, и бог с ней. На, держи. Пока тебя не было, двоюродная сестра Ушакова по электронной почте фотографию переслала, посмотри.
Воронов взял в руки листок бумаги, который протягивал ему Иван.
Распечатанная на плохоньком принтере фотография была нечеткой, да и оригинал, сделанный почти тридцать лет назад, явно оставлял желать лучшего, однако лица изображенных на ней обнявшихся людей вполне можно было разобрать. Один из молодых солдатиков, улыбавшихся в объектив фотоаппарата, был Воронову совсем незнаком, во втором угадывались черты Степана Ушакова, видимо, это и был его отец, Валентин Николаевич. Третьим в ряду друзей стоял … Олег Меркурьев.
