Внутри высказанной им мысли крылся ответ на вопрос, где искать Меркурьева-Лукьянова, только его нужно было выкристаллизовать, очистить от налипшей на него ненужной словесной шелухи. А главное, добиться от всех сторон согласия на проведение очень рискованного следственного эксперимента.
– Нет. Я категорически против! Это совершенно невозможно. – Элеонора Бжезинская в волнении заходила по своему кабинету, не в силах совладать с бушующими в ней эмоциями. – То, что вы предлагаете, очень опасно. Вы не имеете права подвергать Витольда такому риску.
– Эля, – Семенов мягко придержал ее за руку, заставив остановиться рядом с собой, – Элечка, ты говоришь глупости. Товарищ майор очень здорово придумал. Я согласен с тем, что, пожалуй, это единственный способ выследить и поймать Ваську.
– А мне наплевать, – запальчиво вскрикнула Бжезинская. – Пускай лучше он останется непойманным, чем с твоей головы упадет хоть волос."
"– И как ты только бизнесом занимаешься, если не можешь выстроить простейшей причинно-следственной связи? – Семенов ласково смотрел на нее, и Воронов благоразумно решил не встревать в их спор, понимая, что умный и обстоятельный доктор сейчас уговорит любимую гораздо быстрее, чем это сделал бы сам майор.
– Ты пойми, что я окажусь в безопасности только тогда, когда Ваську поймают. А пока он на свободе, мне не может быть ни минуты покоя!
– Но почему? – Элеонора с отчаянием смотрела на них обоих.
– Да потому что ты открытым текстом сказала ему, что у тебя появился любовник, и этот человек я, – терпеливо объяснил Семенов.
– Услышав мою фамилию и предложение нас познакомить, он, во-первых, понял, что я обязательно его узнаю, и придумал весь этот трюк со взрывом в надежде, что все решат, что он погиб. А во-вторых, он понял, что у него появился соперник. И теперь не успокоится, пока не отправит меня к праотцам, вслед за Антохой Поповым.
– Но я же не сказала «любовник», я сказала «близкий человек», – в ее голосе слышалось отчаяние.
– Так это еще хуже.
– Но Олег, то есть Василий, он же шесть лет работал рядом со мной, зная, что у меня есть муж.
Он каждый день видел Бориса и не пытался на него покушаться. На чем основывается ваша уверенность, что он обязательно захочет избавиться от Витольда? – Элеонора смотрела так требовательно, что Воронов счел за лучшее честно признаться:
– Я вовсе не уверен, Элеонора Александровна. Я просто предполагаю. И рассуждаю с точки зрения психологии преступника. Когда-то он вступил из-за вас в драку.
