А я на дне бездны. С одними вопросами и без единого ответа. Только с жуткими воспоминаниями и пониманием, что все это время ненавидела того, кто был невиновен…ненавидела и любила с самого первого взгляда.
Часами сидела перед ноутбуком…читала криминальные сводки, искала жертв Полозова…читала статью о том, как его оправдали, и он сам изъявил желание лечиться и о том, как покончил с собой.
А потом нашла фейсбук Милы. Когда-то я писала ей туда письма, как и на почту, как и везде, где могла. Но она не ответила ни на одно из них.
И теперь я знала почему…Она покрывала своего отца. Она знала кто….знала, кто это сделал со мной и смолчала. Удрала вместе с его семьей подальше.
Увидела, как загорелась зеленая точка на аккаунте Но Нейма и открыла наш чат.
— Ты когда-то спросил меня почему я написала именно тебе? Почему выбрала из всех точно таких же «ник неймов»…Ты… ты отец моей дочери, Иван. Это я купила твой биоматериал…
Отправила и затаилась. Прочел. Сердце бешено забилось в ожидании ответа.
Не ответил.
— Через три дня у нее последняя операция и ей нужен донор…да, ты дал деньги и этого более чем достаточно…но родной донор подошел бы ей идеально. Вот зачем я искала его…. Но Нейма. Тебя. Варя…не зло. Она маленькая девочка, которая борется с болью и со смертью. И ты уже ее спасал столько раз. Благодаря тебе она открыла глаза и начала разговаривать. Я ни о чем не прошу. Не прошу стать ей отцом. Не прошу признать своей….Но я точно знаю твоя девочка любила бы тебя так же сильно, как и я.
Операция в понедельник в девять утра. Мы будем тебя ждать.
Прочел…и зеленый кружочек тут же погас. А я в отчаянии захлопнула крышку ноутбука. Он не придет.
* * *— Ну как обстоит с донором?
Я посмотрела на часы, потом на свой сотовый. Иван мне так и не написал и скорей всего не напишет. Перевела взгляд на Варю — играет в моем сотовом. Улыбается.
— Никак. Будем брать другого.
— Но…для нее был бы идеален…
— Нет отца. Он не приедет. Забудьте об этом.
— Приедет! — вдруг сказала Варя чуть хрипловатым голосом, а я ободряюще улыбнулась.
Не время сейчас опять говорить ей о том, что ее отца нет и никогда не будет. Позже, когда все это будет позади, и мы вернемся домой я попытаюсь объяснить ей что у нас все немного иначе и не так, как у других.
Посмотрела на дочь, ее как раз переодевали, перед операцией, снимали капельницы. Какая же она маленькая, тоненькая, почти прозрачная. С трудом сидит, но такая храбрая, такая сильная.
