— Вы человек? Вы же женщина! Он маленький, ему всего пять лет! Дайте войти! Дайтеее мне хоть его увидеть! Убедиться, что он жив… что вы за изверги? Я дочь и зятя хоронить буду….дайте мне повод жить дальше. Дайте на внука посмотреть!
— Прекратите истерику, женщина! Нам не положено!
— А ей? — женщина со слезами на глазах тыкнула в меня пальцем, — Ей положено?
— Она наш сотрудник.
— Лжете вы! — крикнула несчастная и у меня сердце сжалось, стало так не по себе, так горько во рту и стыдно, что я могу, что за меня заплатили, а она…у нее точно таких денег нет.
— Или он умер, да? Умер? И вы скрываете? Вы специально не говорите мне?
Женщина разрыдалась, а я повернулась к медсестре.
— Пустите ее. На пару минут пустите! Ничего не случится, если она войдет!
Медсестра сузила раскосые глаза и посмотрела на меня исподлобья.
— Мало того, что вас впускают в виде огромного исключения вы мне еще бардак здесь устраиваете?
— Никакого бардака не будет. Она на внука посмотрит, убедится, что он жив. Вы что не видите в каком она состоянии? Не гневите Бога, пусть вы врачи в него и не верите, но мы все там будем, и вы тоже! Она сейчас решит, что мальчик умер и руки на себя наложит, а вы виноваты будете и знаете, что? Я подтвержу, что вы виноваты! Интервью дам везде, где только можно! Впустите ее, прошу!
Я порылась в сумочке и нашла деньги, которые у Жени взяла.
Ткнула в руку медсестре. Ольга поджала губы.
— Ладно. Пусть войдет. Но не больше десяти минут. И если скажете кому не впущу больше!
Женщина вдруг схватила меня за руку и поднесла ее к губам.
— Ооо, пусть Господь хранит вас. Я молиться буду за вас. Спасибооо. Спасибо вам!
— Главное, чтоб внук ваш выздоровел. Вы о нем молитесь и о Вареньке моей. Пусть детки здоровы будут. Нет ничего важнее этого.
Прошла по коридору к уже знакомой палате и сердце болезненно сжалось едва девочку свою увидела. Бросилась к ней, забывая обо всем. Чувствуя, как душат слезы и как безумно хочется забрать всю ее боль себе.
Подошла к кроватке и накрыла маленькую ручку с прозрачными пальчиками своей рукой.
— Мама пришла. Ты меня чувствуешь, маленькая? Я здесь с тобой. Все хорошо будет. Врачи тебя вылечат. Я все сделаю, чтоб ты выздоровела. Все сделаю.
И я поняла в этот момент, что готова Волину приносить его тапочки, как он сказал. Готова быть его игрушкой, тряпкой, вещью лишь бы Варя жила. Ничего не имеет большего значения. Сотовый тихо пиликнул, и я посмотрела на дисплей — Женька.
— Да. Привет, Жень.
— Привет.
