Твоя вина

Когда я очутилась в своей комнате, первое, что увидела, это большой конверт на кровати: письмо из университета. Я открыла его, вытащила бумаги, и к горлу подкатил ком.

Когда несколько месяцев назад я подавала заявление, указала крестиком необходимость наличия комнаты, таков был мой план: жить в кампусе… мне пришло подтверждение, но теперь все изменилось. Я ведь решила переехать к Николасу, следовало позвонить в университет и предупредить администрацию.

Мне стало страшно. Мама убьет меня, и часть меня, та, которая все еще была ребенком, боялась сказать, что я буду жить с моим парнем, учась на первом курсе университета.

Не могу поверить, что уеду уже через две недели… Я хотела бы собрать вещи прямо сейчас, но понимала, что лучше продержаться еще несколько дней. Маме тоже трудно, ей нужно ко многому привыкнуть, кроме того, я уверена, Уильям хотел бы жить с ней вдвоем. В общем, можно сказать, у нас были схожие проблемы, только у меня – более насущные.

"Я взяла бумаги и сунула их в ящик стола. Надела пижаму, хотя не собиралась спать, ведь и так проспала достаточно, и просто легла в постель с желанием ни о чем не думать.

Конечно, заснуть оказалось сложно, и когда я, наконец, задремала, кошмары вернулись. Я искала Ника, ворочалась на кровати, знала, что как только почувствую его рядом, все страхи исчезнут, но его не было. Он исчез, но именно он мог защитить меня… никто другой.

Солнце вовсю светило, на мгновение я растерялась и не сообразила, где нахожусь: сон затягивал меня все глубже и глубже.

Я увидела отца.

– Ноа, иногда люди делают то, что ни им, ни тебе не нравится… например, мама не делает того, что говорит папа… и тогда он наказывает ее, верно? – спросил отец.

Мы сидели на берегу океана и смотрели, как волны разбиваются о скалы, и я кивнула, слушая отца. Я все время соглашалась с ним. Это оказалось легко: его вопросы почти всегда были риторическими, я могла не мучиться, придумывая правильный ответ, поскольку он уже подразумевался заранее.

– К сожалению, твоя мать не понимает, что ей подходит. Но именно я знаю, что для нее лучше, Ноа.

Отец обнял меня за талию и усадил к себе на колени.

– Ты моя девочка, Ноа. Ты моя малышка и всегда будешь делать то, что я тебе скажу, правда?

Я опять кивнула, глядя в его глаза, – того же медового цвета, как у меня, хотя у отца они покраснели от алкоголя.