И я тоже научилась видеть его, как никто другой, потому что наши сердца говорили на одном языке. Возможно, именно поэтому мы так крепко связаны. А может, правда и то, что по природе своей мы склонны разрушать все, к чему ни прикоснемся. Но в этом разрушительном стремлении есть то, что делает нас самими собой.
Ужас и удивление. Озноб и спасение.
Мы буйство нот пронзительной и неземной мелодии.
Наши судьбы уже давно переплелись, как нити в ткани, как слова в тексте. А мне потребовалось так много времени, чтобы это понять.
Я подошла к нему. Его радужки сверкали так, как будто все небо было в этой комнате. Он внимательно следил за каждым моим движением и стоял неподвижно, будто на месте его удерживало мое признание.
Не отводя взгляда, я коснулась его руки. Пальцы напряглись, словно он вот-вот собирался меня оттолкнуть, но я нежно обхватила его ладонь и медленно поднесла ее к своей щеке. Ригель стиснул зубы, на его скулах заходили желваки. Его прикосновение согревало душу.
Я вздохнула, мои слезы упали ему на пальцы. Он как будто еще не разрешил себе коснуться меня. Ригель смотрел так, словно я была чем-то безмерно хрупким, что в любой момент могло раскрошиться от его прикосновения.
— Когда-то ты боялась меня, — прошептал он.
Да, когда еще не научилась тебя видеть. — Слезы катились по моим щекам, и я вспомнила момент, когда все разрушила. — Прости, — выдохнула я, — Ригель, прости!
Мы как будто впервые смотрели друг на друга.
Затем, о чудо, его пальцы на моей щеке стали мягкими.
Ригель провел ладонью по моему лицу, большим пальцем коснулся уголка моих губ, словно проверяя, настоящие ли они, да и вообще, я ли стою перед ним в гостиной посреди ночи.
— Ника, я не птичка и не букашка, — грустно сказал он. — Ты не сможешь меня исцелить.
— Я не собираюсь этого делать, — прошептала я.
Он оставил во мне розы, оставил лепестки и следы звезд там, где раньше была потрескавшаяся сухая земля. И я оставила в нем что-то.
Мы обменялись этими дарами очень давно, без слов, скрытые друг от друга тенями наших недостатков.
Ригель был волком — и ладно, и пусть, и хорошо. хорошо.
— Ты нужен мне такой, какой ты есть. Я дала тебе обещание, и оно в силе. Я не оставлю тебя в покое, Ригель. Позволь мне, разреши мне остаться с тобой.
«Останься со мной, — молило мое сердце, — останься со мной, пожалуйста, даже если я боюсь, даже если не знаю, что с нами будет.
