И глядя, как она исчезает, Ригель почувствовал, как в его сердце один за другим впились все его шипы сожаления.
Глава 30
ДО КОНЦА
Я не хочу счастливого конца, я хочу грандиозного финала. Как на выступлениях фокусников, которые лишают вас дара речи и на мгновение заставляют поверить, что магия существует.
Никто не смел дышать. Ригель видел, как они неподвижно лежат в ряд, бок к боку. Он не был среди них, как и всегда. Тень кураторши мелькала перед этими маленькими телами, как черная акула.
— Одна женщина сказала мне сегодня, что кто-то из вас помахал ей из окна.
— Ее голос — как медленный скрип по стеклу.
Ригель наблюдал за происходящим издалека, сидя на скамье у пианино, но до него долетел полный ненависти взгляд Питера. Ригеля никогда не наказывали.
— Кто-то из вас пытался ей что-то сказать. Что-то, чего она не смогла расслышать.
Никто не смел дышать.
Она посмотрела на каждого из них по очереди, а потом ее пальцы сомкнулись на руке маленькой девочки, лежавшей с краю.
Аделина не сопротивлялась, когда кураторша начала больно сжимать ее предплечье.
— Кто это был?
В ответ — молчание. Дети боялись ее, и этого было достаточно, чтобы сделать их виноватыми в ее глазах. Такими она их и считала.
Кожа выше локтя побагровела. Пальцы-тиски сдавливала тонкую ручку все сильнее, но девочка молчала — от боли кричали только ее глаза.
— Неблагодарные засранцы, — прошипела кураторша.
Ригель сразу понял, что значит красноватый блеск в ее глазах: предвестник насилия. Все затряслись. Маргарет отпустила Аделину.
Затем заученным движением вытянула из брюк кожаный ремень. Ригель нашел глазами Нику — она лежала в центре и дрожала сильнее остальных. Он знал, что ремни ее пугали. Пока он смотрел на нее, что-то царапало ему грудь изнутри. Часто забилось сердце, вспотели ладони.
— Спрошу еще раз, — проскрипела кураторша, вышагивая вдоль ряда. — Кто. Это. Был? Он видел, как они дрожали. Он мог бы крикнуть, что это был он, как и в прошлые разы взяв на себя вину за то, чего не делал, но сейчас трюк не сработал бы: он провел рядом с Маргарет весь день.
Кроме того, она слишком сильно разозлилась. А когда она была в ярости, кому-то всегда доставалось. Она считала своим долгом сделать кому-нибудь больно. Ей позарез нужно было выместить на ком-нибудь свою злость, иначе она взорвется и разлетится на мелкие кусочки. Если Ригель возьмет на себя вину, она перестанет ему доверять, не будет давать ему больше свободы, чем другим, и он больше не сможет защищать Нику.
