Как бы я ни хотела, чтобы она замедлилась, сколько бы ни умоляла ее остановиться и посмотреть на то, что она оставляет позади, к моим мольбам река жизни оставалась глуха.
Мир никого не ждал.
Зажав в пальцах одной руки нитку воздушного шарика, а другой нервно теребя плиссированную юбку, в тот весенний день я стояла на пороге палаты, смотрела на Ригеля и слушала слабый, мерно повторяющийся писк аппарата.
Затем медленно подошла к его кровати и в тишине, которая слишком долго держала все в подвешенном состоянии, нашла в себе смелость еще раз взглянуть ему в лицо.
Почти месяц. С момента злосчастного падения прошел почти месяц.
— Мне его дала Билли, — тихо прошептала я. — Вообще-то, она принесла несколько. Говорит, что день рождения без воздушных шаров — это не настоящий день рождения.
Обвязав ниточку вокруг металлического поручня в изголовье кровати, я отошла назад и, увидев со стороны этот воздушный шарик рядом с неподвижным Ригелем, чуть не заплакала.
Я села к нему на кровать.
— Анна испекла клубничный торт.
Очень вкусный, крем таял во рту. У меня еще никогда не было торта на день рождения. Но, может, тебе он и не понравился бы, ведь ты не сладкоежка.
Я посмотрела на свои руки, сложенные на коленях.
— Знаешь, Клаус всегда спит под твоей кроватью. Вы с ним не очень ладили, но мне кажется, он по тебе скучает. И Аделина тоже скучает. Она этого не говорит, потому что изо всех сил бодрится и поддерживает меня, но… глаза ее выдают. Она сильно к тебе привязана и хочет, чтобы ты вернулся.
Я помолчала, несколько бесконечных мгновений слушая его сердцебиение. — Знаешь, Ригель, сейчас самое время открыть глаза.
Слова слегка обожгли горло, и я сглотнула горечь, стараясь не расплакаться. Потом медленно подняла на него глаза.
Свет из окна целовал его опущенные веки. Неделю назад с головы сняли повязку, и врач сказал, что благодаря неподвижности ребра Ригеля хорошо заживают.
И все же он никогда еще не казался таким далеким, как сейчас. Глядя на него, я не могла не признать, что даже в бессознательном состоянии, хрупкий и беспомощный, Ригель был так красив, что замирало сердце.
— Это был бы незабываемый подарок… — По моим щекам полились слезы. — Самый дорогой, какой я только могу от тебя получить.
Я вложила в его ладонь свою, и никогда мне так не хотелось, чтобы он сжал ее в ответ. Сжал изо всех сил, так чтобы мои пальцы онемели. К сердцу подбиралось хорошо знакомое предчувствие крушения надежды.
