Сапоги на каблуках, узкие брюки, жемчужно-серая блузка под цвет глаз и короткая куртка до талии — вроде бы все в порядке. Лиф у блузки был из плотной ткани, а длинные пышные рукава — из органзы, что делало ее очень женственной. Волосы я оставила распущенными, а на шею повесила великолепный кулон в форме слезы, подарок Ригеля. Ради предстоящего ужина я сделала легкий макияж: на веки нанесла тени, отчего глаза казались ярче, а прозрачный блеск подчеркнул контуры мягких пухлых губ. Румянец на щеках появился сам собой.
В общем, я выглядела довольно симпатично. Несколько лет назад, преодолев все преграды на пути друг к другу и обретя уверенность в будущем, мы с Анной стали проводить еще больше времени вместе и однажды сделали то, о чем я всегда мечтала: вдвоем, как настоящие мать и дочь, поехали в магазин косметики, а потом она научила меня делать макияж. Неторопливо, спокойно, осторожно и терпеливо. Это был очень интимный и важный для меня момент, который я сохраню в памяти.
Норман научил меня водить машину, благодаря ему я получила права.
Помню, я сильно нервничала, но он пошел со мной на экзамен и своим спокойствием успокоил и меня. Отстрелявшись, я выскочила из здания, радостно размахивая обеими руками, и он нежно, гордо и, как всегда, неловко обнял меня, смеясь одними глазами под толстыми стеклами очков.
Эти мгновения я хранила в себе, как драгоценности в ларце.
Снова повернувшись к Уиллу, я заметила, что он смотрит на мои ноги. Билли говорила, что эти брючки подчеркивают мою фигуру лучше, чем любое платье, но я выбрала их, потому что мне в них удобно, а не для того чтобы привлекать к себе нежелательные взгляды.
Ожидание затягивалось, я огляделась по сторонам.
— Ну так что, — сказала я, покусывая губу, — остальные придут или как?
— Придут. — Уилл снова посмотрел мне в глаза. — А вообще-то это я всегда опаздываю, даже на семинары. — Он улыбнулся, и его зеленые радужки весело сверкнули.
Уильям был привлекательным парнем — симпатичным, стройным, с обаятельной улыбкой, от которой екало не одно девичье сердце.
И я по своей вечной беззаботности тоже отвечала на его солнечные заразительные улыбки. Однако каждый раз он становился задумчивым, как будто в моей вполне искренней дружеской улыбке было что-то такое, чего он не видел в других улыбках и глазах, смотревших на него с обожанием.
— Ты сегодня здорово отвечала на экзамене, — сказал Уилл и подошел ближе, скользя глазами по моему лицу.
От смущения я поджала губы.
— Спасибо. Ты тоже.
