Когда Анна об этом узнала, она накупила много разных брикетиков с мармеладными животными внутри. Помню, когда я их увидела в морозилке, то не сразу поверила своему счастью. Мы немного поболтали с Лайонелом. Я спросила, где он живет, ходит ли в школу по мосту через реку под крики рабочих. Разговаривать с ним было легко. Время от времени он перебивал меня на середине фразы, но меня это не обижало. Он спросил, давно ли я здесь, нравится ли мне город. Спросил и про Ригеля. Услышав этот вопрос, я напряглась, как случалось каждый раз, когда Ригель примешивался к моему разговору с кем-нибудь.
— Не подумал бы, что он твой брат, — признался Лайонел, когда я туманно объяснила, что Ригель член моей семьи. Он разглядывал какое-то время мармеладного крокодила на своей ладони, а потом закинул его в рот.
— А кем еще он может быть, по-твоему? — спросила я, стараясь не думать о том, как Лайонел его назвал. Каждый раз, когда я слышала слово «брат» применительно к Ригелю, мне хотелось вцепиться ногтями в игрушку-антистресс, чтобы снять нервное напряжение.
Лайонел фыркнул, качая головой:
— Забудь!
Он не спрашивал о моем детстве, и я умолчала про Склеп. Как и про то, что парень в доме на самом деле мне не брат. Было приятно делать вид, что я самая что ни на есть нормальная девчонка. Никаких казенных учреждений, никаких кураторов, никаких матрасов с дырками и торчащими пружинами. Я просто… Ника.
— Подожди, не выбрасывай! — остановила я Лайонела, когда он начал ломать палочку от фруктового льда.
Он озадаченно посмотрел на меня, когда я забрала ее из его рук.
— Почему?
— Я их собираю.
У Лайонела засверкали искорки в глазах.
— Зачем они тебе? Неужели на досуге клеишь из них самолетики?
— Не-а. Накладываю их как шины к сломанным воробьиным крыльям.
Лайонел решил, что я шучу, и расхохотался.
Он смотрел, как я встаю и отряхиваю джинсы.
— Послушай, Ника…
— Да? — Я улыбнулась, повернувшись к нему. Мои серые глаза поймали его взгляд. Лайонел смотрел на меня, приоткрыв рот, и, казалось, не мог ничего сказать.
— У тебя… у тебя… такие глаза… — пробормотал он наконец, и я нахмурила брови.
— Что? — спросила я, наклонив голову.
Он торопливо покачал головой и провел рукой по лицу, отводя взгляд.
— Нет, ничего.
Я непонимающе посмотрела на него, но уточнять не стала, потому что пришло время прощаться. Меня ждала домашка.
— Увидимся завтра в школе.
Я пошла по подъездной дорожке, и Лайонел, кажется, понял, что ему тоже пора идти.
