Хрусталь разлетелся на тысячи осколков. Эта жестокая сцена повергла меня в ужас. Гармония была разорвана в клочья слепой яростью,, потрясенная, я бросилась бежать по лестнице. Из гостиной вслед за мной летела волна беспорядочных звуков.
Паника затуманила мой ум, но в памяти неожиданно всплыл давно забытый разговор… — Я его боюсь.
— Кого?
Питер не ответил. Он был застенчивым, тощим и очень пугливым. Но на этот раз его глазки кричали о каком-то другом страхе.
— Его…
Хоть я и была маленькой девочкой, но знала, о ком говорит Питер.
Многие боялись Ригеля, потому что он был странным даже на фоне таких ненормальных детей, как мы.
— С ним что-то не так.
— То есть? Ты о чем? — неуверенно спросила я.
— Он злой, — поежился Питер, — устраивает драки и делает всем больно, потому что ему это нравится. Я видел, как он рвет траву — как чокнутый. Он выдергивал ее из земли, как зверь. Он злой, жестокий и может делать только всякие гадости.
— Не бойся его, — успокоила я Питера дрожащим голосом, — ведь ты никогда ему ничего плохого не делал…
— А ты? Разве ты ему что-нибудь плохое сделала?
Я кусала пластыри на пальцах, не находя, что ответить.
Ригель часто доводил меня до слез, не знаю почему. С каждым днем наша с ним история все больше походила на легенду, которую нам рассказывали перед сном.
сном.
— Ты его не видишь, — прошептал Питер, чуть ли не плача, — ты его не слышишь, а я… я живу с ним в одной комнате. — Он повернулся, чтобы посмотреть на меня, и выражение его личика меня испугало. — Ты не представляешь, сколько вещей он разорвал на части без всякой причины.
Он просыпался среди ночи и кричал, чтобы я ушел. Ты видела хоть раз, как он улыбается?
Видела его ухмылку? Так у нас никто не улыбается. Он чокнутый и злой. Он жестокий, Ника! Нам всем нужно держаться от него подальше.
Глава 12
АКРАСИЯ [2]
Тот, кто рычит, шипит и царапается, обычно самое уязвимое существо.
«Злой и жестокий» — вот как Ригеля когда-то описали. Такова оборотная сторона человека, который умело манипулирует теми, кого хочет очаровать.
Я видела кровь на руках Ригеля, царапины на его лице, ярость в глазах, когда он с кем-то дрался. Он рычал на меня, чтобы я не подходила к нему близко, но его мрачная насмешливая улыбка, казалось, призывала меня поступить иначе.
Он не был принцем — он был волком. Но, наверное, все волки выглядят прекрасными и хорошо воспитанными принцами, иначе Красная Шапочка не дала бы себя обмануть.
Мне придется с этим смириться. Света нет. Нет никакой надежды.
