Хотя, положа руку на сердце, мясо было божественно вкусным.
— Мы же договорились судить друг друга честно. — помотал он головой и полез в карман за телефоном.
— Ты куда звонить собираешься? — непонимающе уставилась на него.
— Вызову сейчас двух шеф-поваров, пусть объективно оценят, — абсолютно серьезно произнес он. Только свидетелей моего проигрыша тут не хватало.
— Не надо никуда звонить! Стой! — выгнул бровь и ждет, что я признаю поражение. Знала бы я, что он там задумал… — Ладно, признаю твою победу.
Что ты желаешь получить? — спрашивала я уверенно, а вот мое сердце трепыхалось в груди от ужаса.
«Не томи. А то я сейчас сбегу!»
— Я хочу съесть весь твой пересушенный шашлык, не выбрасывать же его.
«Всего лишь? Ешь на здоровье!» — обрадовалась я, виду правда не подала.
— С твоих губ, — добавляет он и на меня накатывает паника.
Глава 24
Мила
— Нет. — мне даже думать не хотелось о том, что Макс будет касаться моих губ. Это же практически поцелуй.
— Я думал ты смелее… и честнее, — пожал он плечами, скорчил такую рожу, будто разочаровался во мне.
Ох, как же злит это его желание! Бестолковое и бессмысленное! Так бы и сказал, что хочет меня поцеловать. Будто я не понимаю, для чего все это.
— Ладно. Ешь, пока не передумала.
Этот гад улыбнулся, словно старый лис и потянулся за миской с шашлыком. Я обязательно пожалею о своем решении.
Нервничала. Емельянов не торопился начинать а, следовательно, заканчивать экзекуцию. Выбирал глазами кусочек. Интересно, пожирнее возьмет или поменьше, чтобы наверняка коснуться губ?
— Держи, — выбрал он кусок.
Посмотрев на него недовольно, я взяла мясо, зажала его в зубах, так, чтобы не прокусить. Макс стоял, не спешил «обедать», а у меня сердце где-то в висках стучало.
— Ешь быстрее! — я как та ворона из басни, каркнула, сыр выпал. Вот только лис не успел его поймать.
— Ты это специально? Решила все мясо поронять? Оставить меня голодным? — так правдоподобно возмущается, но я-то вижу, что его глаза хитро блестят.
— И не думала, просто ты медлишь! — достала еще один кусок, сунула его в рот и прожевала. Вкусно. Емельянов прифигел, взял из своей миски три куска и доложил в мою.
— За каждую потерю, я буду добавлять два шашлыка, — предупредил Макс.
Проскользнула в голове шальная мысль, может позволить ему себя поцеловать и дело с концом? Из-за всей этой ситуации, я чувствовала себя неловко. Не было страха, только смущение. Какая-то забытая женская стеснительность.
