Ты будешь наша

Каждая косточка во мне ноет, каждую мышцу тянет, и, в принципе, чувствую себя так, будто по мне проехался танк. Собственно, эти мужчины и есть танки. Меня всю ночь крутили, вертели, кусали, оставляли свои следы на теле, словно хотели пометить. Если я надумаю сегодня выйти из дома, то мне придётся надеть водолазку, чтобы скрыть багровые пятна на шее, в области груди и синяки от пальцев на запястьях. Однако я счастлива, как никогда раньше, а эти следы ещё долго будут напоминать о том, что меня любят.

Пока я наслаждаюсь спящими мужиками, не сдерживая довольной улыбки, кто-то решает разбудить всю квартиру.

На комоде раздаётся звук входящего звонка и вибрация. Телефон точно не мой, так как он остался дома, когда я спускала чемоданы к машине. Но я всё же вскакиваю с кровати, чтобы отключить звонок и дать мужчинам поспать.

Но когда хватаю источник шума с комода, палец замирает над экраном, так и не нажав на красную трубку сброса вызова. С экрана телефона на меня смотрит улыбающаяся во все тридцать два зуба Карина, и моя иллюзия рассыпается, как разбитое зеркало.

Как я могла забыть, что у Ромы есть невеста? Как этот факт мог вылететь из головы? О чём я, чёрт возьми, думала вчера?

– Полина, – раздаётся голос Ромы, и телефон вырывают из моих рук. – Я всё объясню, пожалуйста, не спеши с выводами, – спокойным тоном проговаривает, но поздно – на глазах уже пелена слёз.

В груди жжёт от обиды. Больше на себя, чем на него, ведь я прекрасно знала о его отношениях. И если бы Рома хотел быть со мной, давно бы расстался с Кариной, как и обещал больше месяца назад.

Но не сделал этого, наоборот, уехал с ней в Германию, и они жили там почти месяц.

– Полин, – рядом со мной вырастает Дима. – Просто позволь ему объясниться, – и этот туда же.

– Вы сговорились? – дрогнувшим голосом спрашиваю и моментально чувствую себя нелепо, унизительно и уязвимо – ведь я стою перед ними голая.

– Конечно, нет, – поспешно отвечает Дима. – Но ты обязана его выслушать.

– Я никому и ничем не обязана! – выпаливаю в сердцах.

Развернувшись, тяну простыню с кровати и кутаюсь в неё

– Полина! – рявкает Рома мне в спину, когда я выхожу из комнаты. – Твою же мать! – выплёвывает и идёт за мной.

Держа одной рукой простынь, подхожу к холодильнику и достаю бутылку воды, дрожащими пальцами открываю её со второй попытки и жадно выпиваю половину. Не успеваю толком убрать бутылочку ото рта, как меня хватают поперёк живота и куда-то несут.

– Вредная и упёртая, – шипит Рома, пока я машу руками и ногами.