Ты будешь наша

За стеной раздаётся какой-то отдалённый шум, словно что-то упало, и меня это немного отрезвляет. Опустив руки на грудь Ромы, делаю слабую попытку оттолкнуть его.

– Рома… – стоном срывается с моих губ.

Но мужчина не слышит и, перехватив мои руки, поднимает их и фиксирует над моей головой. До того, как он снова обрушивается на мои губы, я успеваю заметить, как сильно затуманены его глаза, как часто и рвано он дышит. Мне в бедро упирается что-то твёрдое, каменное, я бы сказала, и это понимание только сильнее распаляет.

Мне вдруг становится жарко, словно меня кинули в сауну, одежда мешает, буквально душит своей теснотой. Однако Рома моментально избавляет меня от этих ощущений, когда накрывает своей рукой мою промежность.

Стыд, смущение, возбуждение – всё это накрывает за один миг, и я, застонав, выгибаюсь, словно кошка. Рома принимает это, как белый флаг, и проникает двумя пальцами под тонкую ткань трусиков, утопая в моей влаге. Подушечкой касается чувствительного клитора, и меня словно горящей стрелой пронзает.

Остановись, Полина! – кричит разум, и на этот раз докричаться получается.

Будто получив булыжником по голове, я вырываю руки из крепкой хватки, толкаю мужчину в грудь и освобождаюсь от его оков. Ноги дрожат, словно пробежала марафон, и я едва не падаю, но Рома быстро реагирует и хватает меня за талию.

– Убери руки! – хрипло требую я.

Поднимаю взгляд на мужчину и вижу на его лице озадаченность, словно он сам в шоке от того, что только что произошло. Мы несколько долгих секунд прожигаем друг друга взглядом, и первой сдаюсь я.

Опустив голову, замечаю помятую блузку и разрыв на юбке, прикрыв глаза, делаю пару вдохов, пытаясь успокоить бешеное сердце. Рома же отворачивается, подходит к окну и, уперев руки в бока, о чём-то думает.

Чёрт! Что это было? Как это могло произойти? Как?

– Извини, – вдруг говорит он, едва повернув голову.

– За что именно? За то, что ты предпочёл не ставить меня в известность о ваших планах или за то, что ты только что меня облапал? – нервным тоном спрашиваю, желая скрыть свой стыд за эту слабость или вообще исчезнуть.

– Не заметил, чтобы ты сопротивлялась, – хмыкает и разворачивается лицом ко мне.

– Козёл! – бросаю, одёргивая юбку, но зря мучаю ткань – вещь можно выбросить."

"– Повторяешься, – усмехается и приближается ко мне.

Едва успокоившееся сердце снова бьётся в бешеном ритме. Я на автомате прислоняюсь к стене и испуганно смотрю на Рому, пока тот упирается руками в стену возле моей головы.