Ты будешь просить еще

— Я буду стараться, - обещаю ему.

— Конечно будешь, - его тон стал теплым. Да-да, грозный Дрейк умеет быть таким, но только дома. Выходя за его пределы, он превращается в серьезного бизнесмена, жесткого и принципиального руководителя. А сейчас можно немного понежится в его объятиях ощутив всю эту мощь и надежность, которой могут похвастаться далеко не все. — А я помогу, - он гладит меня по волосам. — Не реви.

— А что натворил Филипп? – в попе заиграло детское любопытство. Я ведь ни черта не помню со вчерашнего вечера, а так, сделала невинные глаза, поморгала ресничками.

Может хоть намек даст. Отец только тяжело вздохнул и махнув рукой оставил меня одну, но я не я, если бы не пошла следом.

Оказалось, младший брат разбил фару на отцовской тачке. Не так. На ЛЮБИМОЙ отцовской тачке! И дело тут не в фаре, хотя ее тоже жалко, а в том, что папа не давал разрешения Филу брать машину, пока он не сдаст на права. А этот бессмертный стянул ключи и ночью поехал хвастаться перед своей девчонкой, ну и … Отвлекся, зацепив столб.

Хорошо не разбился, псих ненормальный! Сама бы тогда придушила!

— При-ду-рок, - шепчу одними губами, стоя у отца за спиной, и кручу пальцем у виска. Ну хочешь ты тискать очередную подстилку, зачем это делать за рулем?! Очень надеюсь, что она того стоила. Если это та, с которой братишка встречается сейчас, то определенно нет. Махнув на них рукой, спустилась вниз. Мужчины сами разберутся, а я кушать хочу, мамонта бы съела, честное слово.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 3.

София

Спрятавшись на кухне, стала усиленно вспоминать прошлую ночь. И почему Филипп оказался в тачке отца. И тех двух странных мужчин, танцевавших со мной. Стоило об этом подумать, как в местах их прикосновений кожа словно загорелась. Стало жарко и душно. Захотелось срочно выйти на свежий воздух.

— Ты больше не пьешь, Софи! – ругаю себя, выбираясь на улицу со стаканом апельсинового сока. — По крайней мере, столько.

Вышла во двор и побрела по каменной дорожке вглубь сада, где стоит мамина любимая беседка.

Летом она может сидеть там часами, взяв с собой чайник чая и очередную книгу. У них с папой не все было гладко, я помню и ее слезы, и его крики. Тогда она тоже сбегала сюда. Но со временем в нашей семье наступил окончательный штиль. Мой отец, он строгий, иногда очень жесткий, а еще ревнивый несмотря на то, что они столько лет вместе. Потому и ругались по большей части. Но я всегда была его принцессой.