Ты для меня?

В самую подкорку. Подавшись вперед, обвила мощную мужскую шею, с упоением отвечая его, лишающим разума губам. Стон, полный первобытного удовольствия заполнил маленькое пространство. Сейчас Лера не была уверенна, кому он принадлежал. К ней, будто электрические провода подключили — вибрировала от напряжения. Переминаясь с ноги на ногу, чувствовала, как мокро становиться в трусиках. Герман распалялся все больше — его руки были повсюду. Скользили. Сжимали. Изучали. Поцелуи же становились агрессивнее, жестче.

Иногда были похожи на голодные укусы. А она уплывала. От этих прикосновений. От осознания собственной власти над ним. Женской власти!

— Твой запах, — расстегнув верхние пуговицы на шелковой блузке, провел языком по ключице, оставляя на коже горячий влажный след. Заставляя низ живота заходиться спазмами от желания. — Ни с чем не спутать, Лера. Не заменить…

Она дышала тяжело и рвано. Поверхностно. В нетерпении кусала собственные губы, будто тем мало напора его страсти.

— Герман…

— Не выпущу из своих рук, пока не кончишь, — прикусил нежную мочку уха, посылая в заторможенный мозг еще более чувственные импульсы, — мелкая, знала бы ты, как меня кроет, от твоих стонов…

— О, Боже!

Только и смогла тихонечко заскулить, когда, задрав до пояса ее юбку, мужчина проник под кружево. Прямо в полыхающую, влажную и жаждущую его грубого вторжения пустоту. Казалось, конечности превратились в желе, и не поддавались контролю.

Вообще. Чтобы не упасть, вцепилась в мужские плечи, как в спасательный круг.

— Иди сюда, моя девочка…

Валерия ничего не понимала — просто доверилась. Своему мужчине, и ощущениям, которые он ей дарил. Герман усадил ее коленями на ближайший стул, заставив бесстыдно прогнуться в пояснице. Открыть себя его жадному взору. Грудью девушка облокотилась о высокую резную спинку, попутно вонзаясь ногтями в мягкую жаккардовую обивку. Максимально разведя ее дрожащие бедра, Давыдов ухватился за тонкую резинку нижнего белья.

В следующее мгновение, послышался характерный треск разрываемой ткани. Этот звук совпал с его утробным рычанием.

— Бл*дь! — Шептал, как заведенный, широко растягивая в стороны влажные складочки. Детально рассматривая дырочки. — Твою мать! До чего же хороша!

Она всхлипнула, и, пытаясь заглушить звук, прикрыла рот ладошкой. Внутри назревал ураган. Цунами, которое поглощало ее все сильнее.