Ты для меня?

И ее нежнейшие кружева…Боже, в ушах до сих пор стоял треск рвущейся ткани. Она вспыхнула, точно свеча. И черт его знает, от запоздалого стыда, или же разливающегося по венам возбуждения.

— Ну, конечно! — Попыталась отшутиться. — Наверняка, выкинул в ближайшую урну.

Герман шутку не оценил. Открыл створку огромного шкафа, и подтолкнул к нему:

— Так ты проверь.

— Поверю…на слово.

Внезапно он развернул ее к себе лицом, прижимая спиной зеркальной двери. Лишь сдавленное «ох» и сорвалось с губ.

— Моя девочка…как же ты возбуждена, — прошептал прямо в ухо, властно обхватывая полушарие женской груди.

Детально осмотрел острые пики, слегка пощипывая, тем самым превращая ее конечности в вату, — невероятное зрелище…

— Ч-что?

Герман не разговаривал более — накрыл тугую торчащую вершинку горячим влажным ртом, прямо поверх тонкой ткани сарафана. Лера выгнула спину, подавшись ему навстречу. Отдавая всю себя. Стон, трепетный и страстный, заполнил пространство. Ее стон.

Любовь. Моя. Любовь.

Словно обезумев, вцепилась в волосы Давыдова.

А оторвав его от собственной груди, сама набросилась на столь желанные губы. Ответ последовал незамедлительно. И в тот миг, мир перестал существовать. Лишь он. Лишь его руки, поцелуи и объятия.

Когда раздался настойчивый стук в дверь, девушка была уже обнажена до пояса, демонстрируя Герману полную упругую грудь. Мужчина же, в свою очередь, водил торчащим, как кол, членом, вдоль влажных девичьих складочек, и готовился проникнуть глубоко внутрь. До упора. Чтобы хорошенько, хорошенько ее…

Дьявол! Еще секунда, и он, наконец, заполнил бы ее.

Они заторможено уставились друг на друга, совершенно не понимая, что происходит. Лера попыталась отстраниться, чувствуя неладное. На что мужчина зарычал, и толкнулся внутрь. Самую малость — лишь головку ввел, а от пронзившего наслаждения на ногах онемели пальцы. Герман и сам зашипел, отчаянно желая погрузиться полностью.

— Сладкая, — шептал самозабвенно, — до чего же сладкая, моя малышка!

Чееерт!

Лера кусала губы, от нестерпимого желания принять его в себя, но стук повторился.

— Герман? — Послышался из коридора отрезвляющий голос Станислава.

Господи! Да что же они творят?

Ее буквально смело в сторону от него. Оба принялись лихорадочно поправлять одежду. И в тот самый миг, когда начала открываться входная дверь, Давыдов успел запихнуть девушку в шкаф, и задвинуть створки.

Леру трясло. Практически, лихорадило.

Невозможно противиться тому, что она чувствовала к этому мужчине.