Ты для меня?

— Судя по всему, на роду тебе написано, быть помешанной на нем извращенкой!

* * *Расплатившись с таксистом, аккуратно открыла тяжелые кованые ворота вторым комплектом ключей — Герман предусмотрительно оставил ей связку накануне вечером. Вернее, попыталась, но те оказались не заперты. Удивленно пожав плечами, прикрыла, и быстрым шагом направилась к дому, мурлыча себе под нос какую-то незатейливую песенку, только что игравшую по радио.

Счастье переполняло ее. Окрыляло. Улыбка не сходила с лица. Нормальная девушка рыдала бы горючими слезами, зная, на что себя обрекает.

Но, не Лера! Она-то как раз, сияла сильнее яркого летнего солнца, уверенная на тысячу процентов, что вместе они справятся со всеми превратностями судьбы. А потом вдруг…все изменилось. В одно мгновение. В одну гр*банную секунду! Так бывает. Бывает…

Хлопнула входная дверь, и навстречу ей, суетливо поправляя одежду вышла...Покровская.

Какое-то время Алина ее попросту не замечала. Пока не столкнулись нос к носу. Испуганно вскрикнув, девушка застыла, буквально изменившись в лице.

Впрочем, истинных эмоций от встречи не скрывала и Лера. Рот сразу же наполнился горькой слюной, вынуждая скривиться. Она не верила своим глазам.

— Ты что здесь забыла? —  Первой вышла из ступора.

Алина, не смотря на растерянность, сориентировалась довольно быстро:

— Я могу задать тебе тот же…

— Отвечай!

Девушка вздрогнула. Не удивительно —  Леру тоже затрясло от собственного вопля.

Только вот, сдержаться было выше ее сил. Непроизвольно ладони в кулаки стиснула, да так что руки одеревенели, и костяшки побелели.

Покровская сверкнула ослепительной улыбкой, явно довольная чем-то.

— Приезжала на обед. У меня законный перерыв —  имею право.

— Не прикидывайся! Откуда узнала про этот дом? —  Ревность ядовитой гадюкой оплела шею. Душила. Отравляла разум. —  Он привез тебя сюда?

— Милая, не нервничай так…

— О нем не знают даже его родители! ЧТО. ТЫ. ЗДЕСЬ. ДЕЛАЕШЬ?

Проблема. Большущая. Самоконтроль трескался по швам. Уплывал, точно песок сквозь пальцы.

Лера всерьез опасалась за свой рассудок.

— Бедная девочка. Неужели, считала себя такой исключительной? Увы! Проект этого особняка разрабатывался в жесткой связке моего рта и его охр*ненного члена. Задолго до твоего появления, кстати говоря.

Казалось, от ее слов кровь в венах превращается в кислоту. Медленно, мучительно, секунда за секундой, разъедает плоть. Причиняет зверскую боль. Нестерпимую. Чтобы не взвыть в голос, до крови прикусила губу.