Ты для меня?

Сердце до предела сжалось от подобного откровения.

— Герман…

— Лера! —  Завопил кто-то, совершенно озверевшим голосом, без стука вламываясь в спальню. И в том разгневанном человеке сложно было узнать Глеба. Однако это был именно он. —  Где ты?

Не помня себя от ужаса, оттолкнула Давыдова в сторону, и быстро завернувшись в то же самое полотенце, поспешила вернуться в комнату. Уже удаляясь, шепнула:

— Пожалуйста, не выходи!

И вроде как, ее просьбу Герман выполнил.

— Зачем же так орать? —  Попыталась искренне возмутиться, и не чувствовать непонятно откуда взявшуюся вину, пожирающую девушку изнутри.

Грудь друга тяжело вздымалась, под напором легких, жадно втягивающих кислород. Осмотрев ее с ног до головы, сделал собственные выводы:

— Из душа только?

— Д-да.

— Накинь что-нибудь. Я подожду.

Испытывая неимоверное облегчение, поспешила укутаться с ног до головы, в свой толстый и длинный банный халат.

— Присядь! — Ткнул пальцем, указав на край кровати.

— Что?

— Не прикидывайся! Про свадьбу, правда?

— Да.

— Совсем с ума сошла? —  Взревел Давыдов, у которого от праведного гнева, разве что пар из ушей ни шел. —  Скажи, что это шутка! Гр*банный розыгрыш!

— Нет.

— Принудили? Силой заставили?

— Нет!

— Лера, одумайся, — пытался достучаться до нее Глеб, — он…тебя не достоин! Даже не представляешь, на что себя обрекаешь! То, как…брат относится к женщинам.

— Я все знаю.

— Не желаю тебе…подобного. Нет. Не желаю!

— Таков мой выбор. Прими его.

— Отмени помолвку! Иначе, потеряешь меня!

— Глеб! Прекрати.

— Я не шучу. —  Он уже орал. — Ты слишком дорога мне, чтобы отдать ему! Чтобы молча наблюдать, как мой братец коверкает твою жизнь!

Не выдержав, и Лера перешла на крик:

— Ну, в этом-то мы с ним солидарны. Я тоже, его жизнь исковеркала. До сих пор, раны зализывает.

— Что за бред?

— Вовсе не бред!

— Я все сказал! Либо он.

Девушка и сама не заметила, в какой момент началась ее истерика. Эмоции не поддавались контролю. Совершенно. Подобный выбор казался чем-то чудовищным. Немыслимым. Разбивающим сердце в мелкую стеклянную крошку. У нее оставался только один шанс, повлиять на ситуацию, и Лера им воспользовалась. Подцепила дрожащим пальцем черную жемчужину, красующуюся на шее, и сквозь слезы прошептала:

— Тогда, ты знаешь, что я выберу.