Ты для меня?

— Д…Духи?

Удивляя саму себя, начала заикаться. На его фоне всегда выглядела никчемной маленькой дурочкой.

— Мои?

— Угу.

— Не знаю. Это подарок.

Давыдов посмотрел на девушку в упор, прожигая своим злобным взглядом.

— Выброси! Смердят хуже «Красной Москвы».

Ей стало трудно дышать. Подобная беспардонность, если ни наглость, сильно возмущала.

— Повторяю — это подарок! — Процедила сквозь стиснутые зубы. — Он мне дорог!

— Можешь дорожить, сколько влезет, — после нескольких секунд молчания, вынес свой вердикт мужчина, — Но, я «наслаждаться этим» не намерен.

Отвернувшись от Валерии, он до упора опустил все окна своего внедорожника. И, хоть погода давно уже наладилась, даже начало припекать солнце, девушка все равно покрылась крупными мурашками. Ее затрясло с удвоенной силой, но возражать не стала.

Лучше бы поехала на такси. Все легче…

— Зачем ты приехала? — Без особого энтузиазма поинтересовался Давыдов.

Он вновь не смотрел на нее, и это жутко раздражало. Будто со стеной разговаривал, а не с живым человеком.

— Некоторое время назад окончила институт. Теперь приехала для трудоустройства.

— В родном городе рабочие места закончились? — Спросил с легкой ухмылкой. Не скрывая своего пренебрежения.

— Нет. Просто…здесь больше возможностей.

— Что ты изучала? — Мужчина спешно достал из кармана брюк пачку сигарет, и с наслаждением закурил одну из них, выпуская дым в открытое окно.

— Делопроизводство и…

— Охр*неть! — Гневно сплюнул Герман. — Какая тебе разница, где перед начальником ноги раздвигать? Здесь или на родине?

От подобного заявления у Леры дар речи пропал.

— Послушай…

— Забудь, — холодно осадил Давыдов. — Давай, пересаживайся назад.

— Зачем?

— Переоденешься в сухую одежду, пока в пробке стоим.

Валерия с недоверием покосилась туда, где покоился сейчас чемодан с ее вещами.

Все ли в порядке у него с головой?

— Что, прости? Переодеться? Прямо здесь? При тебе?

— А что тебя смущает?

— Странный вопрос, Герман. Меня смущаешь ты!

— Так или иначе, придется. Меня мать растерзает, если привезу тебя в таком виде."

"— Не буду! — Лера, упрямо вздернув подбородок, скрестила руки на груди.

Реакция на непослушание не заставила себя ждать. Ни один мускул не дрогнул на его суровом лице. Только вот, внезапно, он оказался рядом.