Пройдя на кухню, жадно припала к графину с водой, даже не потрудившись наполнить стоящий рядом с ним бокал. Как итог, пара настырных струек полилась по подбородку.
Спирина вернула графин на место, быстро отряхиваясь. В этот момент и услышала их голоса, доносящиеся из гостиной.
Станислава Юрьевича, и Маргариты Алексеевны.
Отчего-то, опасалась выдать свое присутствие. Стыдно. Потому и забилась в самый темный угол кухни. От волнения, сердце стучало где-то в горле.
— Почему ты сидишь здесь? — Довольно грубо поинтересовался Давыдов.
— Почему, просыпаясь среди ночи, я не нахожу жену рядом с собой?
— Странно…
— Что странно?
— Что ты, вообще, мое отсутствие заметил.
Она произнесла это так равнодушно, а вместе с тем, так горько.
Сказать, что Лере стало не по себе, ничего не сказать.
— Странно, что вспомнил о жене. — Продолжала она. — Я ведь, теперь, большую часть ночей здесь провожу. К тебе прихожу лишь под утро. И ты ни разу не заметил…
— Знаешь же, что я устаю на работе. И очень крепко сплю.
— Знаю. Знаю, дорогой.
— Да, что с тобой, Рита?
— Пусти меня! — Зашипела женщина, очевидно, вырываясь. — Не прикасайся!
— Не своди с ума. Что происходит? Ты избегаешь меня. Уже не первый месяц! Не подпускаешь к себе, словно наказываешь. Шарахаешься, как от прокаженного. Должна же быть причина!
— Причина есть. — Ее голос дрогнул. — Не могу так больше. Я хочу развестись!
Лера закрыла рот ладошкой, чтобы не издать ни звука. Потому как, в повисшей гробовой тишине был слышан каждый вздох.
О, Господи! Да, как же это?
— Что? — Голос Станислава звучал низко и глухо.
— Повтори-ка!
— Я — не попугай. И ты меня прекрасно слышал.
— Почему?
— Стас!
— Почему?
— Стас, пусти! Мне больно, Стас!
— Чего тебе не хватает, а? У тебя все есть! Я всем обеспечил и тебя, и детей. Любой каприз в жизнь воплощаю. Ты можешь купюрами, вместо туалетной бумаги вытираться. Так чего, тебе бл*ть, не хватает?
Женский всхлип разрезал ночную тишину.
— К черту, твои деньги! Мне тебя не хватает. Тебя!
— Рита! — Изумленно.
— Вот же я. Весь твой. Только руку протяни. Прикоснись…
— Нет. — Снова всхлип. — Нет…не мой.
— Разлюбила, значит.
— Нет.
— Не рви мне душу! Говори уже прямо.
— Годы берут свое, Стас. Как бы я не старалась, мое тело меняется. Никогда уже, не стать мне молоденькой девочкой, которой влюбилась в тебя, без памяти. Теперь тебя другие девочки окружают, да без устали, вешаются. Молодые. Красивые. Без принципов. Без морали. Из-за денег. Из-за престижа. Я так не могу.
