А после, совершенно обескураживая, Герман опустился на корточки прямо у кровати, и уткнулся обжигающе горячим лбом в ее обнаженные колени. Отросшая щетина, точно наждаком, царапнула нежную кожу, заставляя покрыться мурашками.
— Не могу…так! — Прохрипел отчаянно. — Не плачь! Не надо.
Козел! М*дак! Скотина!
Вместо ответа из горла вырвался очередной мучительный всхлип.
— Ну, все. Все! — Колени опалило внезапной лаской — невесомым поцелуем. Затем, вторым. — Успокойся. Никуда не поеду…
— Почему? — Тихо-тихо, одними губами.
— Зачем вернулся? Зачем?
— Т-с-с!
— Езжай! Тебя, наверняка, Алина заждал…
— Ступай, умойся. — Выдал спокойно, прерывая на корню зарождающуюся перепалку. Сам же поспешил распрямиться, и отойти в сторону.
Лера вдруг почувствовала невероятную усталость. На споры сил уже не осталось. Совсем. Шатающейся походкой девушка послушно направилась в ванную. Умылась, да хорошенько высморкалась. А когда вернулась, обнаружила мужчину, приготовившимся ко сну, и удобно устроившимся в ее постели.
Собрался снова спать с ней?
— Иди ко мне, Мелкая. — Раскрыл объятия, заманивая к себе. — Тяжелый день у нас с тобой выдался. Пора отдыхать!
Глава 14
За окном расцветало. Медленно, очень медленно, но утро вступало в свои права.
Лера чувствовала себя выжатой, как тот пресловутый лимон.
Ночь далась тяжело. Тревожно.
Слишком перенервничала накануне.
Девушка постоянно вздрагивала. Просыпалась, едва ли не каждые сорок минут.
За каким-то чертом проверяла с ней он, или ушел. Для нее это было важно.
Очень важно!
Едва почувствовав себя в кольце крепких рук, спиной ощутив жар, исходящий от мужского тела, вновь проваливалась в забвение.
Вскоре, ей надоел подобный сценарий.
Развернувшись лицом к Герману, приклеилась щекой к его груди. Обнаглев окончательно, обняла в ответ. Чтобы не ушел незаметно.
Чтобы вообще не ушел!
Так и уснула. Крепко и сладко. Сколько времени прошло, не знала. Ни с того, ни сего вновь распахнула веки. Почему проснулась на этот раз, понять не могла.
Будильник еще не звонил.
В следующее мгновение сообразила — его сердце, напротив которого прижалась ухом, тарахтело столь надрывно и громко, будто старая соседская газонокосилка. Вскинула голову, сталкиваясь с темным непроницаемым взглядом.
Боже!
Едва собственной слюной не поперхнулась.
— Здесь я, Мелкая. Здесь! — Проскрипел Давыдов, крепче прижимая к себе. — Спи…
Понял, что она просыпается от страха, что он уйдет?
Вопреки всему, с нее сон как рукой сняло.
