Горло стянуло болезненным спазмом. Лера стояла перед ним…беззащитная и ранимая. Противно стало от этой беспомощности. От глупой сорочки, в крупный цветочек, с преобладанием розовых оттенков. Внезапно захотелось сорвать ее с себя…и сжечь!
Жалкое зрелище…
В груди вновь сдавило. Словно ногой на ребра наступили. Даже хруст ломающейся кости в ушах стоял. Слегка встрепенулась, сгоняя опутавший сознание морок.
— Герман, в голове не укладывается, что мамы нет. — Как ни старалась, голос дрожал. Да и пищала подобно мышонку, попавшему в капкан.
— Совсем нет, понимаешь? Нигде…
— Ш-ш-ш-ш!
Протянул руку, и стоило ей доверчиво вложить в нее ладонь, притянул к себе, усаживая на колено. Крепко обнял, убаюкивая и покачивая, как малое дитя. Поддерживая.
— Успокойся, детка. Понимаешь, не вернуть ничего. Не исправить. Только сердце на лоскуты пустишь!
— А как успокоиться? — Вцепилась в него, дрожащими руками обвивая шею. Втянула в себя его запах, уткнувшись носом в ключицу. От него исходил очень приятный аромат.
— Каждый свой день рождения я буду помнить, как моя прихоть послужила причиной ее смерти.
Он шумно выдохнул, опаляя затылок горячим дыханием.
— Все пройдет. — Ласково. — В случившемся виноват только водитель автомобиля. Твоя мама правил не нарушала. Свидетелей куча! Обкуренного ублюдка, сбившего ее прямо на пешеходном переходе, обязательно посадят!
Судорожно втянув в себя воздух, Валерия шмыгнула носом.
— Эй! — Мгновенно сжал ее в кольце своих рук. — Мы справимся. Слышишь?
— Правда?
— Правда! — Грустно улыбнувшись, потрепал за подбородок.
— Кстати, очень вовремя напомнила.
Аккуратно пересадив девушку на кровать, направился к комоду."
"Лера не знала, куда глаза деть. Он был фантастически сложен. Так мужественно. Взросло. И…расхаживал в одних трусах, ни капли этого не стесняясь. А вот она смутилась. Отец никогда не позволял себе такого. Шорты, плавки — да. Но, нижнее белье при дочери — табу. И тот факт, что она сама вломилась к Герману среди ночи, не дав возможности одеться, облегчения не приносил.
Не придумав ничего лучше, опустила голову, и уставилась на собственные пальцы. Некоторые ногти оказались обгрызенными под самый корень. До мяса. Но странное дело — боли не чувствовала.
Вскоре, матрас рядом прогнулся под тяжестью его веса, и мысли мгновенно выветрились с головы.
— У меня есть кое-что для тебя, Мелкая.
Посмотреть на него решилась не сразу. Лишь пересилив разлившуюся по венам трусость и смущение.
