Только, одновременно и горячо становилось от столь забавного трения. В какой-то момент, и с ее губ сорвался легкий стон. Давыдов тут же поймал его своими губами, и начал действовать более уверенно. Самозабвенно.
Она же поморщилась. Боль, вперемешку с удовольствием? Безумие!
Но, ради Германа девушка готова была терпеть. И, даже, вновь прошла бы через это.
Не раздумывая!
Осмелев, обхватила лицо молодого человека.
Горячо, пусть и не умело, впилась в жесткие губы в ответ. И, кажется, зря…он сорвался.
Зарычал, стиснув в своих руках, до хруста костей.
В тот же миг, начал буквально вколачивать себя в нее с невероятной силой и скоростью. Лера потерялась в ощущениях.
Озноб прошиб. И мурашками в сотый раз покрылась.
— Герман, — бессвязно шептала пересохшим горлом, — Герм…
— Слишком узкая! НЕ МОГУ БОЛЬШЕ! Прости, маленькая…сейчас…О-о-о!
Несколько секунд спустя, кожу живота обожгло струей густого семени, а тишину комнаты разрезал утробный рык, полный первобытного удовольствия.
Все наконец-то закончилось.
Она не двигалась — не уверенна была, что конечности ее слушаются. Замерла, не зная, что дальше делать. Стало страшно, ни с того ни сего.
Как теперь вести-то себя с ним? Как его девушка?
Тяжело дыша, Герман склонился, удерживая ее взгляд.
Улыбнулся нежно, опаляя своим прерывистым дыханием.
— Ш-ш-ш, Лерочка! Все моя малышка — больше не будет боли. Впервые я так быстро но, в данный момент, для тебя это даже хорошо…
Он замолчал резко. Прямо на середине фразы. Помрачнел."
"В считанные секунды лицо превратилось в холодную маску.
Тут же отстранился, скатываясь в сторону, будто ядовитой она оказалась. Затем, и вовсе поднялся с кровати, осматривая шальным одичавшим взглядом. Дернувшись, свела колени вместе. Сказать, что не по себе стало — не отразить и сотой доли действительности. Хотелось сквозь землю провалиться — такую ярость излучала его напряженная поза. Или, как минимум, в одеяло зарыться.
Казалось, сейчас Давыдов способен ее ударить. Потому и сжимал кулаки столь сильно.
Нервно сглотнула, когда поняла, на что молодой человек взирает с таким откровенным ужасом.
Вид девственной крови на простыне, да густая белая жидкость на ее нежной коже…
Герман заторможено, даже как-то потерянно, прислонился спиной к ближайшей стене.
Уронил голову в собственные ладони.
Вцепившись пальцами в волосы, взвыл изменившимся до не узнаваемости голосом:
— Господи...
Глава 17
Прошлое…
Протрезвел, с*ка!
Мгновенно. В тот же миг, как на нее излился.
