— Расскажи, лучше, как тебе удалось найти общий язык с моим сыном?
— Да как-то, само собой все вышло…
— Все-то у нее само собой! Феноменально. У меня очень капризный и избалованный ребенок. Знаю, сама виновата. Но, времени на воспитание не хватает. Я всегда на работе, а он с нянями. В итоге, становится еще более неуправляемым. Ни с кем не ладит! Только со мной, и с Виктором.
Девушка задумалась на мгновение. Экспертом в детях она не была, но кое-что понимала:
— Мать и отец не в счет. У вас замечательный малыш, но как мне кажется, ему жутко не хватает вашего внимания.
Вот он и бастует.
— Виктор, не его отец, — поправила Анна. — В остальном ты права.
— Извините! Просто…вы женаты были, и я подумала…это, совершенно точно, не мое дело.
Смирнова рассмеялась, и, изящно скрестив ноги, откинулась на спинку кресла.
— И, тем не менее…мне отчего-то…хочется тебе открыться. Доверится, как никому прежде. Так странно…
— Почему? В смысле, я конечно рада…
— Не знаю, Лера! Питаю к тебе какую-то особую симпатию.
Даже слабость. Сложно объяснить, но покорила ты меня с самой первой фразы…про безысходность. Уже тогда знала — помогу, о чем бы ни попросила!
Хотелось зажмуриться, и смаковать каждое слово — до того было приятно. И сама поняла, что успела проникнуться симпатией к женщине.
— Да…безысходность — мое кредо!
Фыркнув, Анна рассмеялась вновь.
— Как вам удалось сохранить хорошие отношения с Виктором Сергеевичем после развода, и продолжить работать бок о бок? Это кажется невероятным.
Леру дейcтвительно интересовал данный феномен. Она бы, точно не смогла.
— Все просто. Мы — отличные друзья. Но, семья из нас вышла…никакая! Можно сказать, не было ее вовсе. Лишь боль, и взаимные обиды.
— Извините!
— А! — Махнув рукой, Смирнова совсем разоткровенничалась со странной улыбкой на лице. Горькой улыбкой. — Мы были женаты, почти двенадцать лет. Рано поженились. Очень рано. Едва по восемнадцать стукнуло. Зря! Если бы не поторопились, то поняли бы, что между нами не любовь, а первая влюбленность.
Чувства быстро испарилась, а семья и ответственность осталась. А потом начался Ад! Виктор очень свободолюбивый товарищ, и на любое ограничение реагировал агрессивно.
Перед глазами у Леры невольно встал образ Германа. И все тут!
Да что за пунктик про свободу, у этих мужчин, будь они неладны?!
— Уже спустя много лет, осознала, что совершенно не устраивала Виктора в постели. Бревно бревном, как говорят в народе. Ничего не умела, и не знала.
