Верхняя его часть держалась благодаря одной единственной бретели, перекинутой через шею. Нижняя представляла собой несколько свободно спадающих клиньев, сшитых между собой, и красиво развивающихся от малейшего движения. В общем, из приличного в нем была только длина, доходящая до середины колена.
Когда она разглядывала себя скептическим взглядом, в который раз кружась у зеркала, раздался ненавязчивый стук в дверь. На пороге красовалась Маргарита Алексеевна. Завидев Леру, изумленно охнула, и схватилась за сердце:
— Не завидую я мужской половине гостей! Кого собралась свалить наповал моя девочка?
— Какой там! Самой бы на ногах устоять!
Обе рассмеялись.
— Мы выезжаем. — Оповестила Давыдова. — Такси уже ожидает. Ты с нами?
— Нет! — Активно замотала головой. — Нужно заехать за Глебом. В его студию. Он будет меня ждать.
— Хорошо, — женщина крепко обняла, и поцеловала в щеку. — Встретимся там. Не забудь включить сигнализацию.
Сама Лера вызвала машину лишь спустя двадцать минут — слишком долго провозилась с этой самой сигнализацией.
Усевшись на заднее сидение, и мгновенно перехватив восхищенный взгляд водителя, поняла, что выглядит, и правда, эффектно.
Погрузившись в свои мысли, не сразу сообразила, что происходит. А стоило бы, так как дверь автомобиля распахнулась, и ее со словами «Вот так удача!» грубо выдернули наружу. Водитель отреагировал на удивление решительно — быстренько отстегнувшись, ринулся на защиту девушки. Но запал его тут же утих. Сразу же, как в него швырнули пятитысячной купюрой, а потом голосом, превращающим конечности в воск, пояснили:
— Никуда она не едет! Мелкая наказана!
Глава 26
Эмоции захлестнули с головой, полностью подавляя сознание.
Укутали плотным, вязким коконом, лишь усиливая свою тотальную власть над телом. Казалось, сквозь него невозможно ни дышать, ни пикнуть.
Лера ощущала столько всего одновременно, что уже и реальность от вымысла отличить была не в состоянии — глобальная перегрузка всех рецепторов!
Возможно, потому и пришла в себя, лишь, когда Давыдов не церемонясь, и довольно грубо запихнул ее обратно во двор.
Тут же, будто потеряв всяческий интерес, надежно запер тяжелые ворота. Аккуратно поставил на вымощенную гладким камнем дорожку чемодан с вещами.
И внешне…спокоен, вроде. Только вот, хваленое спокойствие, точность и размеренность движений — все было не настоящим. Маской. Вероятно, попыткой справиться с самим собой, обуздать злость. Однако выходило у Германа…плохо! Отвратительно, если точнее.
