В тот же миг, Лера оказалась припечатана к стене, всей мощью и тяжестью любимого тела.
— Поедешь со мной?
Хрипло. В самые губы.
— Да!
— И куда не спросишь?
— Мне все равно!
Мужчина мягко очертил контур ее губ. Подбородок. Шею. Кулон. Лера и не дышала, пока он хмуро разглядывал свой подарок. А потом одной единственной фразой выбил почву у нее из-под ног:
— Сегодня я понял одну вещь…
— Какую?
— Что…способен на убийство, при мысли…Лера, прости. Но, я не смогу делить тебя с другим мужчиной. Я скорее…сверну тебе шею!
Глава 29
Возвращались они по отдельности.
И не потому, что опасались привлечь к себе лишнее внимание. Нет. Перед ними стояла более сложная задача — незаметно улизнуть с вечеринки. Придумать вполне логичный, не вызывающий подозрения повод. И сделать это, как можно скорее.
Первой пошла Лера. К величайшему счастью, Покровская за столиком отсутствовала. Наверняка поправляла макияж в женской уборной.
— Доброго вечера! — Стараясь улыбаться искренне и естественно, поприветствовала собравшихся.
А именно: Виктора Сергеевича, Анну, Станислава Юрьевича и Маргариту Алексеевну. Глеб все еще находился на сцене, и увлеченно болтал с Куликовым. Хорошо. Такой расклад только на руку.
— Милая! — Давыдова кивнула на свободный стул, предлагая присесть. — Что же вы так долго? Мы уже начали волноваться!
— Извините. В последний момент решила сменить образ, на что-то более консервативное.
Женщина прошлась по ней оценивающим взглядом:
— То, что я наблюдала на тебе несколько часов назад, тоже было весьма-весьма неплохо!
— Вероятно.
— Согласилась без колебаний. Ох, бедное ее платье, безжалостно растерзанное Германом! — Наверняка поэтому, при виде меня, таксист и спросил, не на работу ли я, случаем?
Да, приходилось врать. А куда деваться?
Маргарита Алексеевна сочувствующе ужаснулась. А Смирнова зашлась заливистым смехом. Очевидно, догадалась о ее маленьком спектакле, но отчего-то решила подыграть:
— Каков поганец! — Скомканная салфетка театрально полетела на скатерть.
— Надеюсь, ты отвесила ему приличную пощечину?
— Увы! — Обиженно поджала губы. — Со всех ног побежала переодеваться.
— Не расстраивайся. Выглядишь, один черт, как…конфетка, в самой яркой обертке!
— Спасибо.
— Присаживайся, дочка! — Теперь сам Давыдов наблюдал за ней, нервно переминающейся с ноги на ногу, очень задумчиво. — Ты, как никто другой, заслужила праздника. Без тебя бы его не было.
