Мне не все равно на состояние Ксюши, но это только мое, показывать свои чувства кому-то нет никакого желания.
— Я отвезу ее в общежитие, — решительно пытается двинуться в сторону кабинета, хотя заметно побаивается нас. Останавливаю твердолобую жестким взглядом. Застывает на месте. Что творится в этой симпатичной голове, несложно догадаться."
"— В моем доме она в полной безопасности, я не трахаю девственниц, — нижняя челюсть девчонки отваливается в прямом смысле. Хватает ртом воздух, хочет возмутиться, но ждать, когда она подберет нужные слова, чтобы дать достойный ответ, не собираюсь.
Подхожу в два шага к кабинету, открываю дверь. Ловлю на себе сразу два беспомощных взгляда. Медсестра с поднятым кверху шприцом, Ксюша, несмотря на слабость, молча умоляет помочь ей сбежать.
Врач в этой дуэли не участвует. Мужик красава, решит самоустраниться и заняться бумажками.
— Есть какой-то препарат, который позволит быстро и безболезненно снять температуру? — обращаюсь к врачу.
— У нас нет. Лучше сделать укол, температура высокая.
Таблетки, свечи могут не дать нужного результата. У Ксении подозрение на пневмонию, нужно ехать в больницу и делать снимок.
— Сделайте назначение, — обхожу медсестру, подхожу к раковине, тщательно мою руки.
— Не надо делать укол, — за моей спиной рыбка продолжает упрямиться. Не хочется, чтоб ей делали больно, но в данном случае это необходимость.
Присаживаюсь на корточки возле нее.
— Если не хочешь, чтобы я при них начал тебя целовать, сделаем укол, — дешевый шантаж, но я надеюсь, что он подействует, каково же мое удивление, когда рыбка упрямо заявляет:
— Это не так страшно, как уколы.
Зачем ко мне подошел? — облизывает пересохшие губы, которые так близко к моим. Подвисаю чуток, матерю свою озабоченную натуру, напоминая, что девочка больна.
— Не имеет значения…
— Я с детства боюсь уколов, — начинает откровенничать рыбка. Это минутная слабость, вызванная болезнью, я уверен, будь она здорова, не призналась бы. — Тимур, — сексуального подтекста нет в ее голосе, но я слышу его в хриплых нотках.
Пздц, как приятно слышать свое имя из ее уст. Дыхание сбивает. Зачем она это делает? Хочет меня разжалобить? То, что ей это удается, я не покажу.
— Все мы чего-то боимся.
— А чего боишься ты?
На этот вопрос я не отвечу. Не потому, что я бесстрашный, а потому что есть вещи, которые я не обсуждаю.
— Я буду рядом, если медсестра сделают тебе больно, я ее накажу… — киваю побледневшей медсестре.
