Однако и в Нью-Йорке детектив Изотов так и не нашел ее, что теперь делать, я не знаю, но все же останавливать ее поиски не собираюсь.
Янина.
Уже полгода я живу в Нью-Йорке с родителями, но до сих пор помню тот разговор с родителями. Прилетев к ним, я целыми днями ходила словно не живая, мама не могла вытянуть из меня ни одного слова. В один дождливый день, я все-таки рассказала им все:
«— Мам, пап. Я хочу вам все рассказать, ведь вы имеете полное право знать.
— Конечно дочка, расскажи нам, может сумеем тебе помочь.
— Я лишь отрицательно качнула головой, но произнесла:
— Мама, Макс мне изменил с другой, я видело это собственными глазами. — Из глаз снова потекли горячие соленые слезы. — А еще, я жду от него ребенка. — Не в силах больше сдерживаться, я зарыдала в голос. Мама быстро убежала на кухню за валерьянкой, папа остался рядом со мной. Спустя немного времени я успокоилась.
— Вот ведь урод! Я то думал, что он ответственный человек который тебя любит, а на самом деле он лживая тварь. Ничего дочка, мы переедем из Бронкса в Бруклин, там он тебя точно не найдет.
— Спасибо папа.
— Успокаивайся родная и больше не думай о нем, теперь ты должна посвятить свою жизнь малышу. Все что чувствуешь ты, передается ему. Подумай о ребенке дочка."
"— Ты права мама. Мой ребенок — самое дорогое, что у меня есть. С сегодняшнего дня я начну заботиться о нашем здоровье».
С того дня я ни одной секунды не думала о Максе, а занялась своим здоровьем. Сейчас я направлялась в клинику, где меня ведет один из лучших специалистов, так как у меня беременность протекала с не большими осложнениями.
Подойдя к стойке регистратора, я узнала этаж и номер кабинета УЗИ. Доктор Джон Уильямс уже ждал меня у кабинета.
— Добрый день Мисс Лонгрен. Сейчас мы проведем ультразвуковое исследование внутренних органов плода, и если все будет хорошо, то я отменю некоторые препараты. Прошу, входите.
— Спасибо мистер Уильямс. — Пройдя в кабинет, я легла на кушетку, и доктор начал исследование. Сначала все шло очень хорошо, но когда мы дошли до сердца малыша, он нахмурился.
Молчание затянулось, а я начинала нервничать, и не выдержав задала ему вопрос:
— Что случилось доктор? Что-то серьезное с моим малышом?
— Все в порядке, вот только на сердце ребенка есть не большая патология. Что это такое будет известно только после родов. — Нет, этого не может быть! Только не мой ребенок! За что мне все это! — Не переживайте Мисс Лонгрен, я уверен что в этом нет ничего страшного.
