Ты меня (не) купишь

Неужто за прошлую любовь никак Фарика простить не может? Или новая обида затаилась?

– Я бы не приехал, не будь это в прошлом, – отвечает тот. – Так о чем поговорить хочешь, Чех?

– Предложение у меня к тебе деловое. Вы же с Шаманом давненько на итальянцев глаз положили. Да и те не против со Средней Азией посотрудничать. А что, если у меня есть катализатор вашего сближения и гарантия многолетней всесторонней выгоды?

– Вот как? – усмехается Фара, откинувшись на спинку кресла. – Интересненько. А тебе какая выгода? Ты же отходишь от дел.

– Сам поймешь, – киваю, поднося кофе к губам. Делаю глоток. – Выслушаешь?

– Мою сестру Адель ты прекрасно знаешь. Наверное, слышал, что у нее дети есть. Они сейчас под моей опекой. Племянница моя, Лучиана, завидной невестой выросла. Летом восемнадцать исполнилось. Студентка. Империя ее отца превратилась в пыль, зато имя громкое сохранилось. В Палермо Марино по сей день вспоминают добрым словом. И его наследница там в почете. Женишься – и итальянцы у вас под каблуком.

– Воу-воу, полегче, Чех! – взволнованно разводит руками Фархат. – Ты хочешь сосватать мне наследницу Марино, чтобы мой отец сработался с итальяшками? Но я как-то не вкуриваю, ты каким образом выигрываешь от этого союза? Чую подвох.

– Сейчас все объясню. Фаза, Лучиану сюда.

Не сводя взгляда с Фарика, он набирает номер и подносит телефон к уху.

– Да, Вера, приведите ее.

Емко! Зато доходчиво. Двух минут не проходит, как моя бледнолицая племянница появляется на пороге. Не видел ее с той минуты, как ее, истекшую кровью, уложили на каталку перед больницей.

Кажется, вечность прошла. Она вдруг как-то старше стала выглядеть. Не стесняясь, надела водолазку, и выпирающий живот показывает мне ее совсем в другом свете. Лучик больше не девочка с бантиками и в платьице. Это взрослая женщина, которая скоро станет мамой. Боже мой, как летит время!

Положив одну руку на живот, она смело кивает на Фару и спрашивает:

– Этот? Как зовут хоть?

Фарик медленно встает из-за стола и ошарашенно выдыхает:

– Чех, ты совсем охуел? Она же пузатая!

– И что? Родится – отправишь в какой-нибудь аул баранов пасти.

Итальянцы-то будут думать, что от тебя снесла. Пятки тебе лизать будут.

Он нервно чешет затылок, оглядывая Лучиану.

– А она сама-то согласна?

– Господи! – закатывает она глаза. – Да мне вообще ровно: Фаза, Фара, Фака, Мака, Шашлык, Машлык… По мне, так вы все на одно лицо.

Я едва сдерживаю улыбку. Шаман вышиб бы мне мозги за такое.