Ты меня (не) купишь

– Шкодит? – посмеивается Наиль.

– Бывает, – киваю с улыбкой.

– Артур и Лучиана хорошие дети. Их мать не заслужила такого благословения. Жестокая женщина, подлая, холодная. И в Романе порой ее замашки проявляются. Но в большинстве материнские. Она рано умерла, но успела в сыновей лучшее вложить.

– Да уж, – скептически протягиваю я.

– Они не проходят мимо чужого горя, – поясняет Наиль. – Сколько среди нас холостяков, готовых взвалить на себя племянников-сирот? Роман Чех не из тех, кого можно принудить к чему-то, заставить.

Он будет утверждать, что все делает ради выгоды, а на деле – у него большое сердце.

– Я и сам в это не верил, с Камилем ругался из-за него. Но когда их сестрицы не стало, Роман с другой стороны раскрылся. Сразу прояснилось, кто его на дно тянул. А сейчас карабкается, человеком стал. Да и к беременности Лучианы снисходителен. Сашу не тронул.

– Сашу? – уточняю, чуть подавшись вперед.

– Булатова. Роман уважает его очень. Благодарен ему за все. Перебесился, но смирился же.

Меня будто из ледяного озера выбрасывает и прямиком в пекло.

Столько мыслей и воспоминаний в голове созревает. То, как Артур называл Булатова крутым, а Лучиана повторила это же, отзываясь о своем парне. Как нежно она обращалась к нему «Саша» и просила мороженое, когда они впервые забирали меня из школы. С какой угрозой он смотрел на меня всякий раз, когда я приближалась к Лучиане. Как он психовал, когда она в больнице злила Чеховского. Только человек, знающий каждый шаг Чеховского, мог водить его за нос.

– Офигеть, – шепчу я ошалело.

 – Извините, мне надо позвонить.

Взяв телефон, без плаща выскакиваю на улицу. Дрожащими от волнения пальцами выискиваю номер Саши и прислушиваюсь к гудкам.

– Да, – его голос звучит еще холоднее ночного осеннего ветра.

– Саша, зачем вы так с нами? Все эти дни ваши люди следили за мной, так? В каком же контексте вы преподнесли своему боссу новости о ресторане, кино, суши на дом? Может, и про мое посещение салона женского белья рассказали ему?

– Простите, – вдруг произносит он.

 – Ничего личного, Дарья Николаевна. Но только на своей шкуре он прочувствует, каково это, когда вам кто-то ставит палки в колеса.

– Вы жестокий человек, Саша, – с горьким всхлипом произношу я. – Безжалостный.

– Не истерите, Дарья Николаевна. Все под контролем.

– Он сейчас с ней, да? С Кристиной? И вы говорите, все под контролем?

– Не получится у него с ней. Ни с кем не получится. Он вас в своем отражении видит.

– Но он поехал к ней! – срываюсь я на крик.