Ты меня (не) купишь

Только не дал тому расцвести, добавив, что нашел босса лучше. Конечно, слезу я не пустил, но лишний повод задрать нос для меня как бальзам на душу. Я же, сука, любого уделаю!

Но на свадьбу вырвался Артем Никитич, в честь которого наши молодожены планируют назвать своего первенца. Того не сберегла даже военная выдержка. Заплакал старик, когда Фазу обнял и по спине похлопал. Внука младшего женил. Лучшего, хоть и не кровного.

Шаман находит причину не появляться. Со своими джигитами передает подарок, но сам брешет, что уехал в Казахстан.

Он Фазу еще год назад убить пытался – Люку отомстить. Все улеглось, а осадок остался. Фара тоже отмазывается открыткой и чеком. Где-то на Сейшелах с куклой отдыхает. Так даже лучше. Не надо моей Бабочке с ней встречаться. Она только-только снова из своего кокона начала вылупляться.

Она еще скованна, пуглива. Но постепенно набирается смелости. Все чаще снимает платок с шеи. Конечно, в школу без него не ходит, но в свободное время не стыдится татуировки – «глупости по молодости».

Она начала смеяться, позволяет себе глоток вина за ужином, с удовольствием нянчится с Настеной и составляет компанию Лучиане и Асе на шопинге. Обновила весь свой гардероб, изменила стрижку и оттенок волос, взяла абонемент в фитнес. Не отказывается ходить в кино и рестораны, а по вечерам уговаривает меня садиться за руль. Мы выезжаем за город, где Бабочка помогает мне бороться с моей фобией.

Она оживает. Расцветает на глазах. И околдовывает меня все сильнее.

Оплетает веревками и дергает за них.

– Иди-ка сюда! – Я выкрадываю ее из-за столика, когда гости уже хорошо подвыпили и развлекаются на танцполе клуба. Утаскиваю в кабинет на втором этаже, запираю дверь и в полумраке помещения заваливаю Бабочку на стол.

Она заливисто смеется:

– Невтерпеж, Роман Алексеевич?

– Ты такая охрененная в красном!

Это был заскок Лучианы – мужчины в синем, женщины в красном. Но кто бы мог подумать, что Бабочке он так идет!

Кусая ее губы, стягиваю бретельку платья с тонкого плеча, расшатывая далекие воспоминания моего первого прикосновения к ней двенадцать лет назад.

Нет, ничего не изменилось. Это она: моя Бабочка!

Тяжело дыша от возбуждения, она расстегивает ремень моих брюк и рукой юркает в трусы. Ее рот приоткрывается. Хочет меня, детка, до сумасшествия. Сползает на край стола, позволяет задрать платье, оттянуть край маленьких трусиков и ворваться в нее во всю свою длину.

Ее стон ласкает мое ухо.