Ты меня (не) купишь

 – Я обозлился. Понимаю, тебе надо время привыкнуть к новой школе. Просто не люблю сидеть дома в одиночестве.

– Степ, – имитируя сонливость, мычу я, – я не обиделась. Давай спать.

Он целует меня в висок и добавляет:

– В другой раз, Степ, – отвечаю я, уже утратив интерес к сексу с ним.

Прикусываю губу и жмурюсь в темноте, осознавая, что отказываю мужу из-за Чеховского, но ничего не могу с собой поделать.

– Ну ладно, – опять вздыхает он, укладываясь рядом. – Я маме утром позвоню. Предупрежу, что мы приедем.

Не проходит и пятнадцати минут, как Степа засыпает.

Я выуживаю телефон из-под подушки, вылезаю из постели и бесшумно крадусь по квартире. Прячусь от мужа в туалете, словно девочка-подросток от строгой мамы, чтобы посекретничать с подружками. Сажусь на крышку унитаза и, набравшись храбрости, разблокирую телефон. Больше сообщений от Чеховского нет, но я почему-то уверена, что он ждет мой ответ. Тоже не спит, дергается, психует. Давно в моей крови не бурлил адреналин. Чеховской сумел всколыхнуть что-то острое, драйвовое, азартное.

Обдумав все в спокойной туалетной обстановке, я очередной раз сосредотачиваюсь на пустом окошке и набираю ответ. Каждое слово, каждая фраза – уже не фальшь, не игра, не флирт. Это правда, которую Чеховскому все же удалось вытянуть из меня.

Едва ставлю точку, как нажимаю «отправить» и слышу биение собственного сердца где-то в пятках. Мне стыдно и неловко за то, как я поступаю по отношению к Степе. Чувствую себя бессовестной падшей женщиной, заслуживающей избиения камнями.

Но запретный плод дьявола по имени Роман Чеховской так манит, что я не могу устоять. К черту правильное поведение и страх сплетен. Я хочу почувствовать хоть что-то живое, яркое. Узнать, как это, когда кровь в венах течет со скоростью поезда, а сердце выполняет трюки, от которых кружится голова.

У меня голова кругом от Бабочки. Конференция на носу, встреча с подрядчиками, крупный контракт, еще и из прошлого хвосты тянутся, а она ворвалась в мою жизнь и вихрем крышу сносит. Ни на чем сосредоточиться не могу.

Мозги как кисель. С трудом соображаю на селекторном, созваниваюсь со своей секретаршей, не особо порадовав ее объемом работы, но подсластив наш разговор соблазнительными премиальными, и шлю на хер остатки вечера. Ни о чем думать не могу. Прокручиваю в голове признание Бабочки и еле сдерживаюсь, чтобы прямо сейчас не поехать к ней. Скрутить, связать, заковать в цепи и забрать себе.

Уснуть тоже не могу. Хочу набрать ее, позвонить, услышать голос.