Ты меня (не) купишь

– Здравствуйте! Что случилось? Какие жалобы? – Докторша заставляет Лучиану лечь прямо, умело выпрямляя ее колени. – Какой месяц?

– Месяц чего? – рявкаю я, и тяжелая рука Фазы ложится на мое плечо. Без него точно бы бросился на эту идиотку в белом халате.

– Что значит – чего, Роман Алексеевич? – выпучивает та глаза, ощупывая живот Лучианы. – Беременности!

– Какой беременности, дура?! Она ребенок!

– Ну какой же она ребенок? – спорит докторша, приподнимая пижамную рубашку и оголяя проявившуюся округлость. – Вполне половозрелая девушка.

Пятый? – спрашивает она уже у заплакавшей Лучины. – УЗИ уже делали? В какой клинике на учете состоишь? Риски были? На сохранении лежала?

Санитары толкают каталку к дверям, а я так и стою пригвожденный к земле. Слов нет, как и мыслей. Потому что это даже не шок, это просто пиздец.

– Чт-то? Что она несет? – бормочу я осипшим от гребаного потрясения голосом.

Меня будто по башке огрели. Пулю промеж глаз пустили. Нож под ребра вогнали и повернули.

– Остыньте, босс! – Снова тормозит меня Фаза.

 – Вы привлекаете к себе внимание. Помните во что бы то ни стало держать лицо. – Он встряхивает меня за плечи, и я фокусирую зрение на трясущемся Артуре.

На мальчишке пижама, кеды и курточка.

– Капюшон надень, – велю ему. – И сопли вытри… Это явно какая-то ошибка, – мотаю головой, отходя от Фазы.

Потираю лоб, поднимаю лицо к небу, глубоко вдыхаю, но сон не развеивается. Это подлая реальность, сшибающая с ног.

– Ошибка, – повторяю в бреду. – Ошибка. Когда бы она успела, да? – С надеждой смотрю на Фазу, но разве он может приободрить? Он – это идеальное сопровождение на похороны врага.

Искать в нем поддержки бесполезно. – Пятый месяц? Бред! Ей восемнадцать только в июле исполнилось! Она из дома никуда без присмотра не выходит! У нее просто живот вздулся, верно?

– Босс, на нас уже из окон таращатся. Может, вы наконец возьмете себя в руки? Или я буду вынужден затолкать вас в машину и увезти домой. Потом спасибо скажете.

Мне бы хоть каплю его уравновешенности.

Интересно, у него сердце вообще есть? Оно бьется? Хоть иногда пульс учащается?

Я поправляю пальто, пальцами приглаживаю волосы, беру Артура за руку и иду к дверям. Возможно, придется ночевать в клинике. Но хрен я отсюда уйду, пока врачиха не извинится за свой ошибочный преждевременный диагноз!

У стойки регистратуры узнаю, куда направили Лучиану, и получаю кучу бумаг на подпись.

– Вас все равно к ней не пустят, – с дежурной улыбкой объясняет медсестра.