Ты меня предал (СИ)

— Какого хрена?! — рявкает Асад, подскакивая из своего кресла.

— Сядь, я поговорить пришёл, — давлю на него интонацией.

— Кто ты такой? — нервно повторяет Юнусов.

— Ворон, — склоняю голову к плечу и наслаждаюсь тем, как мой оппонент бледнеет.

— Что нужно от меня палачу Грановского? Не помню, чтобы переходил ему дорогу, — Асад снова берёт в руки шариковую ручку и перекатывает её в пальцах, стараясь скрыть нервозность.

— Я к тебе, скажем так, по личному вопросу, — хмыкаю на его удивлённо расширившиеся зрачки.

— Откажись от свадьбы с Ириной Ахмедовой.

Его глаза чернеют, снова становятся карими, и губы дёргаются в нервной усмешке.

— Нет, — сжав несчастную ручку в кулаке, выплёвывает он.

— Мне так не хочется искать повод для того, чтобы тебя грохнуть, — лениво отталкиваюсь ногами от пола и поднимаюсь со стула, намеренно громко роняя его на пол.

Делаю шаг вперёд и упираюсь обеими ладонями в стол.

— Откажись от свадьбы с Ахмедовой, — повторяю я.

— Нет! — он поднимается из кресла, чтобы быть со мной на одном уровне.

— Это дело чести. У тебя нет права в это вмешиваться, — заявляет он.

— Тебе же бабки нужны, Юнусов. Девочка, вон, — киваю на дверь, намекая на секретаршу, — зарплату давно не получала, блузочку по размеру купить не может. Того и гляди покалечит кого отлетевшей пуговицей, — ухмыляюсь я. — Назови сумму, за которую ты отступишь от Иры.

— Ты мне сейчас личное оскорбление решил нанести, Ворон? На мою невесту позарился! Купить её у меня хочешь?

— Дебил, — устало вздыхаю.

— Я предлагаю тебе решение некоторых твоих проблем. Всего-то. Не пугай меня своими законами чести, Асад. У тебя её нет и никогда не было.

— И много ты знаешь о чести, палач? — хмыкает Юнусов.

— Да уж побольше твоего, но я себе на башку нимб никогда не прибивал. Я свои грехи знаю. В них мне пальцем тыкать не надо. А Иру отпусти. Не твоя она.

— Твоя? — вскидывается Асад. — Если ты к ней подойдёшь, заговоришь или притронешься, я сочту это прямым оскорблением, Ворон, — выплёвывает он, почувствовав себя бессмертным, видимо.

— Я подниму это так высоко, что долетит до твоего хозяина. Замучаешься отмываться.

Кладу на его стол ствол, сжимаю его ладонью и наклоняюсь вперёд.

— Только что на одной пуле в моей обойме ты написал собственное имя. Бойся меня, Юнусов. Однажды я приду за тобой.

Размашистым шагом выхожу из его кабинета, оставив дверь нараспашку. Веду головой, до хруста позвонков в шейном.