Ты меня предал (СИ)

Напряжение внизу живота становится нестерпимым, и сознание разлетается на миллионы осколков.

— Паша… — на выдохе шепчу я и сотрясаюсь в сладостных судорогах первого оргазма.

Несколько секунд невесомости и чувственная нега поглощает меня.

— Девочка моя, — хрипло шепчет Павел, содрогаясь всем своим мощным телом. Крепко сжимает меня в объятиях. — Не отдам никому и не отпущу, — тяжело дышит прямо в губы. Его глаза будто пьяные, а внизу моего живота все еще горит и болезненно-сладко пульсирует.

— Не отпускай, — счастливо улыбаюсь, понимая, что сегодня я стала женщиной.

Он осторожно переворачивает нас, укладывая меня сверху. Между бедер липко, а еще непривычно. Будто он все еще во мне и я боюсь сделать неосторожное движение.

Павел молчит и нежно водит пальцами по моей обнаженной спине. Приятные мурашки бегают по коже и вызывают улыбку. Я быстро засыпаю на груди любимого, слушая как мерно бьется его сердце. Мне хорошо и спокойно рядом с ним.

Сквозь сон слышу, как Паша с кем-то ругается. Его голос строгий и резкий, аж становится не по себе. Открываю глаза. Я в комнате одна, но дверь немного приоткрыта.

Решаю сразу все выяснит. Неуклюже заворачиваюсь в одеяло и на носочках выхожу.

Павел, обнаженный по пояс, стоит у окна с телефоном в руках и на кого-то рычит. Лукаво закусываю губу и неслышно двигаюсь в его сторону на носочках. Обнимаю за талию и щекой ложусь на спину.

— Что-то случилось? — тихо спрашиваю и целую между лопаток. Так непривычно, но в то же время будто бы правильно и приятно.

Павел разворачивается и заключает меня в объятия. Только взгляд его остается тяжелым и напряженным.

— Как ты себя чувствуешь? — немного смущаюсь от интимности вопроса и отвожу взгляд.

— Как будто стала твоей, — щеки все же вспыхивают, а у бабочек в груди начинается паника.

— Так и есть, — серьезно говорит Павел. — Но придется вернуться домой.

— Почему? — распахиваю глаза и внутренне сжимаюсь. — Тебе не понравилось?

— Ну что ты такое говоришь? — он мягко улыбается, прижимает меня к себе и целует в макушку. — Не смей так думать никогда, — вновь отстраняется и смотрит в глаза. — Ты единственная женщина в моей жизни. Любимая и неповторимая.