Но даже так средства на исходе. И что делать дальше я не знаю.
Вглядываюсь в лицо сына. Похож на Рустама... Мысли о муже всегда причиняют боль.
Как так получилось, что наше счастье оказалось настолько хрупким? Как так получилось, что теперь больше всего я страшусь встречи с Рустамом. Ведь... Он обещал меня убить.
Перед глазами снова та страшная сцена, когда он, раненый, у моих ног, истекая кровью, обещает отомстить. Встряхиваю головой, стараясь прогнать видение. Я знаю, он выжил. Тогда его спасло появление Шахова, который каким-то образом успел спасти Рустама.
Меня увезли оттуда другие люди. Может, хотели шантажировать Сатаева, может, хотели меня убить, а тело спрятать или уничтожить. Этого я не узнаю никогда. Мне удалось сбежать."
"И, вспоминая горящие ненавистью глаза мужа, я не рискнула вернуться и искать у него защиты. Ведь считала себя виноватой. Наверное, я и виновата. Наверное, если бы я действительно любила Рустама, я бы не пожертвовала им. Не смогла бы. А я... Предпочла ему ребенка и себя.
Хотя... Что толку сожалеть о том, что я сделала? Мне удалось невозможное. В этом кошмаре я выносила и родила Давида. Мой сын жив и здоров. Всё остальное как-то образуется. Я в это верю. Не могу не верить. Но приближающаяся зима пугает меня до трясучки. У меня лишь чужой полуразрушенный дом и маленький ребёнок на руках, на которого нет документов. Деньги скоро закончатся. И как выбраться из этой западни, я не имею ни малейшего представления.
Дальше я выкидываю все негативные мысли из головы, переодеваю Давида и иду с ним гулять.
Гуляем мы около дома. Благо, это деревня, и воздух здесь везде свежий. Коляски у меня нет. На нее не было денег. У меня много чего нет. С тоской вспоминаю все детские сайты, на которые я заходила и с восхищением рассматривала детские вещички. Разве могла я тогда предположить, что у моего ребенка всего этого не будет?
Давид с интересом рассматривает окружающую обстановку, тянет ручки к пожелтевшим листьям. Погуляв на улице, пока у меня не начала ломить спина, возвращаюсь в дом.
Готовлю еду для себя, занимаюсь ребенком, топлю печь, потому что иначе в избушке слишком холодно, купаю Давида и читаю ему сказки, представляя, что всё изменится волшебным образом. Но пока читаешь о чудесах, и самой хочется верить в чудо.
Затем укладываю сына спать и ложусь сама. Ночью Давид просыпается и не спит пару часов. Приходится ходить с ним по комнате и петь песенки.
Утром меня будит его хныканье.
