А Ольга Леонидовна, пользуясь тем, что ввела меня в ступор, дает деру.
Это внезапно окончательно рвет крышу. До красных пятен перед глазами. Так, что выскакиваю из своей машины и мчусь к вредной дамочке. Зачем, сам не понимаю. Но мне очень важно до нее добраться.
Однако Оля вовсю стартует с места и всё, что успеваю, стукнуть ладонью по капоту ее автомобиля и крикнуть: ""Стой!""
Ожидаемо, на нее ничего из этого не действует. И она скрывается вдали, пока я пытаюсь понять, за каким лешим я вылез из салона. Вот что я с ней делать собрался?! Я не маньяк и не насильник.
Не хочет, ее право. Но я стою на улице и смотрю вслед уехавшей машине с моей несбывшейся секс-мечтой.
Мало того, киплю от гнева - не хочет она меня! Ага, ага! Оно, прямо, так заметно, как она меня не хочет. Особенно, когда она в машине на мне прыгала, как на спортивном снаряде. Вспоминать об этом - плохая затея, потому что... Потому что это вызывает определенные физиологические неудобства. С которыми я справиться не могу по причине того, что Ольга Леонидовна укатила в закат.
Или в рассвет... Или... Укатила, короче.
Гнев переходит в статичную стадию, когда хочется кому-нибудь набить морду, но я себя сдерживаю. Я же не пацан. Еду на работу.
Захожу в здание, иду к кабинету, попутно накрутив хвосты паре своих подчиненных, которые попались под горячую руку.
В кабинете сдергиваю с шеи галстук, потому что он меня душит, и с ним кажется, что градус моего гнева повышается. В момент, когда я его зашвыриваю куда-то в сторону, особо не разбираясь в какую именно, дверь кабинете распахивается, и на пороге появляется любимый босс, который взглядом отслеживает траекторию полета указанного предмета моего гардероба.
-Случилось чего? - деловито осведомляется он после приземления галстука на шкафу.
Надо бы, конечно, молчать, но высказаться-то хочется. Правда, не ему.
-Вот скажи мне... Как женатый человек, ты должен разбираться. Что этим бабам надо?! Не даешь денег - ты жмот и козел. Предлагаешь дать деньги - ты мудак и козел!
Я честно не понял, на что Оля так взъярилась.
Когда ей муж зарплату отдавал, тоже так возмущалась? Жить хочется красиво. Здесь и сейчас. А всякие женские закидоны стоят денег. И немалых. Что шмотки, что косметические салоны. И своего жилья у нее нет. Я, что, неправду сказал?! Предложил помочь в покупке. Причем тут проституция-то вообще?! Я ей что - её сутенером предложил стать?!
Я б, наверное, дальше стал бы высказываться, но замечаю веселье, с каким наблюдает за мной Шахов.
