На твоем месте я не стал бы обращать внимание на его слова. Достоверных фактов у него нет, как и уверенности.
— Красиво говоришь, — не могу удержаться от язвительности.
— Это моя работа, — разводит Карельский руками. — Да и какая сейчас разница, что Костя думает? Или ты собираешься с пеной у рта и доказательной базой заверять его, что не изменяла?
— Нет, конечно, — восклицаю едва ли не в ужасе, только представив эту картину. — Только это неприятно. Очень мерзкое чувство, когда тебя обвиняют в том, чего ты не делал.
— Сразу хочется оправдаться, — не спрашивает, утверждает Евгений, как будто сам через это проходил.
— А расскажи о себе, — неожиданно даже для себя прошу я. — А то такое впечатление, что ты о моей жизни знаешь все, а вот я о тебе ничего не знаю."
"Размазывать тему об изменах, как манную кашу по тарелке, больше нет желания. Да и смысла тоже. Скоро я разведусь, и это не будет иметь никакого значения.
— Да нечего рассказывать-то, — пожимает Евгений плечами. — Учился где, ты и сама знаешь. Потом уехал в северную столицу, там недолго проработал корпоративным юристом.
Там же получил правовой статус, сдал на адвоката. Открыл свою небольшую контору, на многое не рассчитывал, но дела пошли. Начал расширяться, сейчас, как видишь, вернулся.
— Если в Питере все так хорошо идет, то зачем вернулся? — вроде бы невзначай интересуюсь, хотя на самом деле мне жутко любопытно, да и, может, в рассказе Карельского мелькнет что-то, что наведет хоть на какую-то дельную мысль.
— Всегда надо стремиться к большему, — улыбается Евгений так, будто разгадал мои намерения.
— И да, Эмилия, со мной это проворачивать бесполезно. Поверь, это я могу расколоть кого угодно и подвести к нужной мне теме.
Я только вздыхаю, но неожиданно понимаю, что раздражения от его юридической манеры общения нет. Скорее это интересно. Я даже улыбаюсь, слушая его. Но делаю пометку узнать о Карельском побольше. В принципе, этим стоило заняться раньше. Слишком многое изменилось в моей жизни с его появлением.
— Ладно, — понимаю, что раскусить юриста у меня не получится.
— Спокойной ночи.
— Все же предлагаю тебе подняться наверх, — говорит Евгений. — У меня все равно работы на полночи.
Может, конечно, так бы было и лучше, но есть границы, которые не стоит переходить. Пусть они только у меня в голове, но постель — это слишком. Меня вполне устроит и диван. А диваны уже стали почти привычным местом обитания для меня. То диван в гостиной, то на кухне, то в кабинете… Теперь вот диван Евгения.
