— Конечно, он и корпоративный юрист, и помогал мне в оформлении документов на студию, когда я ее открывала. Работает он с Костей давно, в курсе всех дел. То есть отец уже обо всем знает? — повышаю голос и закусываю губу.
— Спокойно, Эмилия, не знает, — успокаивает меня Евгений, и я понимаю, что в ожидании ответа почти не дышала. — Я знаю, что он в больнице, поэтому молчу и Дениса попросил молчать.
— И ты, — усмехаюсь, ткнув в Карельского пальцем, — тоже человек моего отца.
— А вот тут промашка, Шерлок, дедукция тебя подвела.
Я сам по себе, но с Эмилем, не спорю, знаком. Хороший мужик твой отец. Такому не грех и помочь.
— И ты ему помогаешь, мозоля мне глаза? — не удерживаюсь от очередной шпильки.
— Эмилю Денис донес, что Костя готовит какие-то документы, причем сам, чуть ли не под грифом «Совершенно секретно». А законодательство США я действительно знаю, как ты и догадалась, набирался там опыта. В принципе, именно тогда и познакомился с Эмилем.
— Как тесен мир, не находишь? — недоверчиво спрашиваю.
— Все так, как я тебе рассказываю. Делам Кости Денис особо значения не придал, даже уговаривал Эмиля, что это ничего не значит, и если Костя что-то задумал, то рано или поздно это выползет наружу. Но у Эмиля чуйка будь здоров. Он узнал, что я еду в Москву и попросил аккуратно провести разведку. Не переживай, — выставляет Евгений руки перед собой, — я даже о любовнице не успел рассказать. А вот тебе сказал сразу.
— Точно, — вспоминаю я.
— У тебя обостренное чувство справедливости. А знаешь, у меня есть для тебя предложение. Давай отец ничего не узнает, а мы все решим сами.
— Обсудим мой гонорар? — теперь Евгений не сдерживается, но этот вопрос можно принять за согласие. Очень быстрое согласие, однако.
— Давай обсудим, — киваю. — Сколько?
— Два дня, — показывает Карельский мне на пальцах. — Ты. Я. И два дня.
Что, простите?
Глава 16
— Я и два дня, — спокойно повторяю, а потом поднимаюсь, упираюсь ладонями в стол и, нависнув над Карельским, совсем невежливо спрашиваю: — А ты не охренел?
Евгений в удивлении поднимает брови, глядя на меня с улыбкой.
И от такой реакции я чувствую себя дура дурой. Может, я не так все поняла? Карельский будто на моем лице читает все мысли, которые сейчас проносятся в моей голове, и говорит:
— Какие непотребные мысли в такой хорошенькой голове. Ты же даже до конца меня не выслушала, а уже придумала себе черт знает что.
