— А что по поводу моего задержания говорит Женя? Ой, то есть Евгений Викторович, твой адвокат.
— Там все полностью улажено, даже если Костя решит возобновить это дело, то отделаешься штрафом, — отвечаю, пропустив мимо ушей неприкрытую иронию насчет моего адвоката.
— Отличный мужик этот Карельский, — кивает Эмин, и тут же поддакивает Ритка:
— Я говорю то же самое. И адвокат хороший, и мужик отличный. А еще он очень раздражает Костю, что не может не радовать.
— А давайте отметим, что ли, это дело? — предлагает брат, достав телефон.
— Пицца, суши? Эмилии азиатскую, я знаю. Острую лапшу с креветками?
— Давай, — соглашаюсь я.
Завтра заседание в полдень, а мы празднуем. И ни капли волнения. Я уверена в своем адвокате, я знаю, что он все для меня сделает.
— Так, может, Евгения Викторовича позовем? — предлагаю я.
А какая разница, если Эмин и Ритка уже и так все поняли. А Жени мне уже не хватает, хотя, кажется, только утром расстались. И вечер у нас такой был прекрасный, я бы его повторяла и повторяла.
— Смотри, Рит, улыбается как, — слышу голос брата и понимаю, что все эмоции от воспоминаний отразились на моем лице.
— Звони уже своему… то есть просто Карельскому, — кивает подруга.
Женя не отказывается и приезжает через полчаса, видимо, где-то недалеко был. И этот вечер становится тоже запоминающимся. И я ловлю себя на мысли, что все вечера с Костей были какими-то пресными, безвкусными. Мы были оба уставшими, почти молча ужинали, шли по очереди в душ, а потом ложились спать. Иногда были выходы на мероприятия, иногда какие-то встречи вроде как с друзьями, но больше разговоров о работе.
А вот чтобы сидеть так, как мы сейчас, не было. Рита с Костей вообще в одной компании не пересекались. Подруга не заходила ко мне, мы обычно пили кофе или ужинали где-то в городе. Эмин тоже редко заезжал, несмотря на то, что родственник.
Может, и неудивительно, что Костя настолько плохо знает моего брата, что не узнал его на фото и решил, что это мой любовник.
Когда я рассказываю об этом Эмину, он даже давится куском пиццы.
И минут пять Ритка с остервенением бьет его по спине.
— Вот идиот, — наконец-то выдает брат. — Знаешь, Эмилия, он мне никогда не нравился. Терпел потому, что он твой муж.
— Почти бывший, — поправляет Ритка, подняв указательный палец. — А ты же с ним дружил, Женя.
— Я с ним учился, — теперь поправляет Карельский. — И он всегда был амбициозным, но я не думал, что дойдет до подобной подлости. Завтра размажем его по стенке.
