Наверное, в его понимании, это как-то должно было повлиять на мое решение.
— Я все верну, честно…
Руку я тут одергиваю сразу. Морщусь. Неприятны его прикосновения. Даже в его компании находиться мне не по себе. Веду плечами, чтобы избавиться от озноба, захватившего все тело.
— У меня нет таких денег, Слава. Ты забыл, кем я работаю? Моделькой, — говорю его же словами. — Откуда у представительницы такой постыдной профессии деньги, не подумал?
— Однако, злопамятная ты сука.
— А ты совсем не умеешь притворяться, Слав.
Я сглатываю. Еда больше не лезет в горло, и я отодвигаю свой заказ в центр стола. Слава мне неприятен, и я хочу поскорее избавиться от его присутствия.
— У тебя ведь кофейня есть кроме работы.
Я осекаюсь, смотрю на него во все глаза. О том, что у меня есть кофейня, не знает никто кроме сестры. По документам она, конечно, принадлежит мне, но я почему-то не думала, что Слава станет пробивать мое имущество перед встречей.
— Это прибыльный бизнес, тем более в Москве.
Сколько ты с нее получаешь? Спорим, за пару месяцев ты вернешь то, что дашь мне и не заметишь. А можно ее продать. Тогда вообще все в плюсе останемся.
От его наглости я теряю дар речи.
— Ты одалживаешь у меня денег или требуешь дать их просто так?
— Одалживаю, конечно, — он тут же меняется в лице. Говорю же — не умеет он притворяться. — Я бы мог найти покупателя для твоей кофейни, у меня даже вроде бы знакомый есть, который заинтересовался.
— Вроде бы? А ты подготовился.
Даже на бизнес мой успел найти покупателя, хотя я согласия на продажу не давала.
Я встаю, собравшись уходить. Разговаривать нам больше не о чем. Я не собираюсь продавать свою кофейню и давать ему денег. Он ошибся, если подумал, что после случившегося я с энтузиазмом продам то, что мне дорого.
— Всего доброго, Слав.
— Стой, — он хватает меня за руку, вынуждает сесть на свое место и говорит больше не улыбаясь. — Мне угрожают! Говорят, что убьют, если я долг не отдам.
А мне нечем, слышишь, мать твою, нечем? Мы же не чужие люди, Соня. Ты детей от меня родила. Уже подумала, как они отнесутся к тому, что ты лишила их отца?
— Я не лишала их отца, — говорю уверенно. — Ты сам лишил их себя, а к этому они уже привыкли. Отпусти мою руку!
— Дрянь, — шипит он. — Бесчувственная. Ты же можешь мне помочь.
— Могла бы, — киваю. — Просто мне не нравится, когда меня унижают, обзывают и смотрят, как на кусок дерьма.
