Ты мне никто

Но мне иногда не хочется, чтобы он был рядом, а он липнет.

Увязывается за мной, когда я иду в кафе. Просто иду, сама. Хочу побыть там, где была с Коршуном, выпить свой лавандовый раф."

"В кофейне меня и Ярика конечно же видят Тор и Да Винчи. Я представляю его как друга моего брата, а этот говнюк берет и приобнимает меня за талию. И я совершенно дико краснею, смущаюсь, словно я виновата.

Мне стыдно просить ребят ничего не рассказывать Стасу, я сама могу ему признаться и собираюсь это сделать, но получаю удар на опережение.

Оправдываюсь. Понимаю, что ему не очень приятно узнать, что я ту хожу с каким-то. Я ведь верю, что он там ни с кем?

Верю.

Да нет, вообще даже не думаю об этом! Мне не до того.

У меня дома полный трэш и угар.

Мама, кажется, всерьёз собралась замуж за Коршуна старшего.

- Мама! Что ты делаешь?

- Я его люблю, понимаешь? Люблю. Всегда любила.

- А как же папа? – чувствую, как глаза наливаются слезами. Папа! Он её боготворил, а она!

- Папу любила, конечно. Очень. Если бы он был с нами, я бы никогда.

Я не знаю, что сказать. Какая-то дикость. Ужас просто. Получается мы со Стасом теперь что, будем как сводные? Будем жить в одном доме?

Нет, нет! Я не хочу вот так! Вернее… я хотела бы в одном доме, но не на таких условиях. Я же понимаю, что Стас совсем не обрадуется, когда…

- Мама, мамочка, пожалуйста, не надо! Ради меня…

- Ради тебя? Почему? В чем дело?

- Ты понимаешь, мам. Я… Стас…

- Я понимаю. И ты меня пойми. У вас со Стасом впереди вся жизнь. И… я уверена, даже если он сейчас будет против, то потом…

- Мама, пожалуйста…

Прошу, и сама понимаю, как это эгоистично.

И он, отец Стаса, он… не такой уж плохой. Он пытается найти общий язык с Глебом, помочь ему. Хотя Глеб, конечно, ведет себя еще хуже, чем я.

Противостояние. Агрессия даже. Виктор Сергеевич терпит. Мама пытается объяснить.

А потом…

- Дети, мы с Виктором решили пожениться. И скорее всего мы переедем к нему. Все вместе.

Мама специально это говорит, знает, что Глеб хочет остаться.

- Ма, мы уже большие, справимся, можно ты останемся тут?

Звук разбитого стекла. Очередная чашка, которую нарочно роняет Глеб.

- На счастье, - мрачно заявляет Коршун.

Пытается убедить нас, что у него в доме лучше. Потом пытается убедить маму, что нас можно и тут оставить.

Но мама говорит твердо.

- Мы переезжаем. Возражений не принимаю. Глеб, ты пока еще на моем обеспечении, так что, извини. Селена – и ты тоже.