Ты мое счастье

– Глупости! За что? Во всем виновата только Алиса! Ты ж ни сном ни духом…

Я, запаниковав, снова забегала по комнате.

– А Светлана Матвеевна дома? Пусть прогонит их! Вызовет участкового. Или отцу Алиски позвонит. Я слышала, он обещал с этого Семенова шкуру спустить. Она вообще видела, что ее драгоценная внучка нарисовалась?

Богдан покачал головой:

– Нет, мы утром вместе со Светланой Матвеевной из дома вышли. К ней какая-то женщина заходила, сказала, ребенок заболел. Я на реку пошел, Светлана Матвеевна – к соседке.

В приоткрытую форточку до меня донесся нервный голос Алисы:

– Слав, не надо. Ты обещал…

Затем вдруг раздался пронзительный свист, от которого я вздрогнула.

– Слав, ты хотел с бабушкой только поговорить, не надо…

– Но ведь бабки твоей сейчас нет, она бы открыла.

– Слав, не лезь. Давай ее здесь без скандалов дождемся. Ты хотел все мирно решить, а сам только усугубляешь! Слав, ну, пожалуйста!..

Но Семенов будто не слышал свою девушку.

– Пускай твой джентльмен извинится.

– Да он не мой, Слав!

– За то, что посягнул на чужое.

– А мне чуть башку не проломили камнем, – подал голос лысый. – Пусть девка тоже извинится. В тот раз она очень хотела, но не успела. Ментов все-таки кто-то вызвал…

Я снова повернулась к Богдану:

– Ты же не собираешься к ним выходить?

– Я больной, что ли? Один на один бы вышел, а так… Ты собрала вещи?

Я взглянула на свои голые ноги и ойкнула.

– Сейчас, погоди, шорты только натяну.

Когда я собралась, мы вышли из комнаты. Богдан шел, как обычно. Я же кралась на цыпочках, будто Семенов и его банда были уже в доме, но не подозревали о нашем существовании.

– Стоп! – Я остановилась посреди кухни. – А Светлана Матвеевна как же?

Богдан кивнул на стол. Я проследила за его взглядом и обнаружила на столе записку и деньги за ночлег.

– Я еще пирожки взял, которые Светлана Матвеевна к завтраку пекла, – сказал Богдан, похлопав по своему рюкзаку.

Богдан взял пирожки, я – букет полевых цветов. Так и не смогла оставить их на кровати, хотя знала, что цветы скоро завянут.

Паникуя, не сразу нащупала в темных сенях засов. Когда мы вышли на крыльцо, в забор с грохотом прилетел новый камень. Дверь за нами скрипнула, и сердце от страха ухнуло в пятки. Если они услышали, как мы вышли из дома, то все пропало.