Ты мое счастье

Удрать из дома стоило только ради того, чтобы отдохнуть от непослушных близнецов и суетной атмосферы, которая царила в доме из-за предстоящей свадьбы Витьки и Лады.

Мама возилась у клумбы с пестрыми астрами, когда я вышла из дома в сад.

– Я поехала! – выкрикнула я. – Буду на связи. Если что, сама звони!

– Удачи, Маюш! Варенье взяла?

– Взяла, взяла! – Я поправила лямки от тяжелого рюкзака.

– Передавай привет Анаит. Пускай скорее выздоравливает!

– Угу! – покраснев, отозвалась я.

Нужно было удирать с участка как можно скорее.

Тем более что Богдан уже должен приехать. Я бежала по протоптанной тропинке, ежеминутно поправляя лямки тяжелого рюкзака, которые неприятно впивались в плечи. Наверное, не стоило брать с собой столько ненужных маек, ведь я еду всего на несколько дней, а не на месяц. Еще эта банка с вареньем… Может, выложить ее? Оставить где-нибудь в кустах. Над головой громко свистели птицы, вдалеке послышался протяжный гудок локомотива. Я миновала дорожку, которая вела к платформе, и побежала дальше, к въезду в дачный поселок. От бега и волнения дыхание сбилось, и даже ладони вспотели.

Не добегая до шлагбаума, я затормозила. Сквозь зеленые, припорошенные дорожной пылью кусты увидела черную «Тойоту» Богдана. Волков вышел из машины и, прислонившись к капоту, смотрел что-то в телефоне. Скорее всего, он был уверен в том, что Витя не придет, но все равно цеплялся за возможную встречу с другом, как за спасительную соломинку. Наверняка в ту минуту ему было страшно, несмотря на то, что Волков вечно строит из себя безбашенного и смелого парня.

Я замерла на месте и не могла отвести взгляд от профиля Богдана. Ветер трепал его светло-русые волосы. Волков был одет в серую толстовку и бежевые чиносы. На ногах – черные кеды. Я с жадностью разглядывала парня, так и не решаясь выйти из своего укрытия. Даже не знаю, сколько времени так простояла. Но вот Богдан вздохнул и убрал телефон в карман. А когда уже направился к водительской двери, я, словно очнувшись, рванула с места.

– Бо… гдан! Богдан! – завопила я, пытаясь перекричать стук взволнованного сердца. Так страшно, будто я зависла на самой верхней точке американских горок и вот-вот сорвусь вниз с высоты 25-этажного дома.

Волков обернулся и удивленно посмотрел на меня. Я, проклиная свою впечатлительность, тяжелый рюкзак, мамино вишневое варенье, принялась подниматься по небольшому склону к дороге, пыхтя, как паровоз. Под подошву коричневой сандалии попал камешек, и я запнулась.