Ты мое счастье

 – Навсегда запомню этот вторник.

Я лишь раздосадованно уставилась на свои грязные ноги.

Приехавшие родители Миши оказались шумными и очень возбужденными. Отец громко выкрикивал слова благодарности и, не боясь испачкаться, то и дело прижимал поочередно к себе то Богдана, то меня. В итоге его светлая рубашка вскоре стала вся в зеленовато-коричневых разводах от болотной грязи. Спрашивал, как и чем он может нас отблагодарить, но мы лишь скромно отнекивались. Ничего нам от него не было нужно. Мать Миши с надрывом ревела.

От ее рыданий и у меня уже привычно выступили слезы, но Богдан, заметив это, предупредительно покачал головой: мол, сколько можно? Тогда я лишь громко шмыгнула в ответ. Знала бы моя мама, что я только что пережила. Она бы долго обнимала меня и гладила по голове. Точно так же, как сейчас родители гладили по волосам своего Мишу.

Мы отошли в сторону, чтобы не мешать этой трогательной семейной сцене. Смущенный Борька, несомненно, тоже переживший большой стресс, теперь сидел на скамейке, уронив голову на руки.

Я все еще критично осматривала свое любимое платье, которое после сегодняшнего дня точно можно было выбросить. А еще кардиган. Мне его бабушка вязала. Цепляясь за ветки, я сделала столько затяжек… А в лесу и не заметила сразу.

Снова перевела взгляд на Мишу. Мальчик тянулся сначала к матери, а потом к отцу. Обнимал их лица дрожащими ладошками и что-то быстро говорил родителям. Вновь растрогавшись, я отвернулась и уставилась на Волкова. Богдан, глядя на эту картину, счастливо улыбался.

Улыбка сползла с лица парня, когда я ахнула:

– Что «рюкзак»? – не понял Волков.

– Ну там… Где мы завтракали.

Мы тут же вспомнили и о позабытой в лесу корзине с посудой и продуктами на обед.

– Бли-ин! – протянула я. – Там вся моя одежда! Деньги… И банка с вареньем.

– Какая банка с вареньем? – еще больше удивился Богдан.

– Ну мамино варенье! – сердилась я. – Я же тебе говорила.

– Я думал, ты шутишь.

– Какие могут быть шутки, Богдан?

– А на фига ты с собой варенье взяла?

Я только отмахнулась.

Конечно, нас можно понять. Мы едва не погибли, и тут совершенно точно не до забытого рюкзака. Хотя там были деньги на дорогу. Немного, но все же. И как быть с одеждой? От засохшей грязи все чесалось. Если я сейчас здесь, в больнице, приму душ, то во что же переоденусь?

– Телефон тоже был в рюкзаке? – спросил Богдан.

– Нет, телефон был в кармане кардигана…

– …до того, как утонул в болоте, – закончила я свою мысль.

Богдан молча буравил меня взглядом.