Ты - мои небеса (СИ)

- Неужели что-то вспомнил? – С сомнением в голосе произнес отец и, приказав охранникам расступиться, позволил сыну подойти вплотную к ячейке, в которой находилась Полина. – Слышишь? Приборы пока еще работают, но совсем скоро и они замолчат. Мои люди убьют ее там, а потом, когда она вернется, я убьют ее здесь.

- Ненавижу тебя! – Лекс кинулся с кулаками на отца, но охрана оказалась проворней и преградила ему путь.

- Не помнишь, но уже ненавидишь? – Отец осуждающе покачал головой. – А я думал, на коленях будешь валяться, чтобы сохранил ей жизнь.

- Перед таким мерзавцем как ты вряд ли. – Сквозь зубы процедил Лекс, пытаясь вырваться из цепких рук охраны. – Неужели ты такой слабак, что нуждаешься во всех этих людях, чтобы только я не смог врезать тебе?

Едва заметный жест головой и хватка ослабла, а потом и вовсе охрана отошла на несколько шагов назад.

- Один на один. Ты ведь этого хочешь? – Отец призывающим жестом поманил Лекса и в эту самую минуту приборы заработали с удвоенной силой и Полина негромко вздохнула.

Лекс вздрогнул, все еще не веря чуду, что его жена очнулась, и заметил, что отец со словами «вот ты и проснулась, стерва» достал из-за пояса пистолет и направил его в сторону Полины.

- Что ты творишь? – Лекс даже не успел двинуться вперед, чтобы хоть как-то спасти положение, а отец со словами «убиваю эту сучку» выстрелил в нее в упор.

Пуля вошла в тело и Полина громко вскрикнула. Лекс вздрогнул и, совершенно не осознавая, что делает, кинулся на родителя. Охрана никак не отреагировала.

Им приказано было просто наблюдать, с чем те прекрасно справлялись.

Сбив его с ног одним сильным ударом в челюсть, Лекс вырвал из ослабевших пальцев пистолет и в безумном порыве несколько раз выстрелил в отца. Даже не разбирая куда. Просто стрелял и стрелял. Даже когда патроны закончились, он все еще нажимал на курок.

А потом, отбросив ненужное оружие в сторону, кинулся со всех ног к Полине.

- Полина, Поля. – Лексс содроганием глядел на ее расплывающееся кровавое пятно на груди, понимая, что она уже никогда ему не ответит.

Приборы молчали и эта тишина была самой страшной в его жизни. Глаза Полины были широко раскрыты, и в них застыл ужас.

Лекс никогда не плакал. Вернее не помнил момента, чтобы когда-нибудь плакал, но глаза внезапно стали наполняться слезами, которые хлынули вдруг неконтролируемым потоком. Он содрогался всем телом над любимой женщиной, понимая, что уже никогда не почувствует ее горячие объятия. Губы никогда не произнесут его имя.