Ты - мои небеса (СИ)

- Каких? – Выдохнула Алиса, не впечатленная перспективой вдаваться в подробности.

- Я хочу знать, что ты помнишь. – Нестеров оттащил ее в тихое место под лестницей. Алиса не упиралась, но вела себя с мужчиной настороженно. Она не должна и виду показать, что помнит его. Зачем все усложнять.

- Я вас не понимаю. – Твердым голосом произнесла Алиса, но Максима было не так-то просто убедить в обратном.

- С самого начала. Как ты открыла запертый ящик стола вплоть до покупки машины, которая теперь считается моей и даже по документам все сходится.

- Раз сходится, значит так и есть. – Покровская равнодушно пожала плечами. И для кого он только что распинался?

- Конечно. – Максим покачал головой. – Только я помню, как все было на самом деле. И вижу по глазам, что и ты помнишь.

- Вы ошибаетесь. – Алиса попыталась выйти наружу, но Нестеров ее удержал, схватив за тонкое запястье. – Вы, наверное, с кем-то меня путаете.

Максим тяжело привалился спиной к стене. Алиса непонимающе смотрит на него, а он в попытке собрать разбившуюся действительность на части терпит одну неудачу за другой. Что же делать? Он осторожно разжал пальцы, державшие ее руку.

–Не буду тебя задерживать. - Глухо произнес мужчина. Да и что он мог в сложившейся ситуации?

Стараясь не перехватить его взгляд, Алиса выскочила в холл и пулей влетела на пятый этаж, едва не сбив с пути замечтавшуюся Караванову.

- Эй, куда так торопишься? – Полина остановила ее, схватив за локоть. - До конца перерыва еще десять минут, так что можешь расслабиться.

Почему она чувствует к незнакомой новой сотруднице необъяснимую привязанность, Полина объяснить не могла, но желание позаботиться о ней было сильнее здравого смысла.

- Не могу. – Алиса вздрогнула, когда мимо них с гордо поднятой головой прошествовал обиженный на весь мир Нестеров.

- Максим Николаевич, у вас все в порядке? Вы какой-то бледный.

- Даже не знаю. – Максим до этого момента всегда игнорировавший Караванову вдруг остановился. Повернулся в ее сторону и, взмахнув несколько раз густыми ресницами, превратил ее в милое пушистое создание, готовое растечься лужицей по линолеуму. – Мне так одиноко. – Протянул он самым жалобным голосом.

Что он говорит! Даже самому смешно, но так хочется сделать что-то такое, из ряда вон выходящее.