Ты мой трофей, девочка

В гостиную входит Ахмад Алиевич. — Теперь ты здесь хозяйка. Новая прислуга будет уже завтра, я обратился в агентство.

— Но пока никого нет, мне не сложно. Да и не люблю сидеть без дела, — пожимаю плечами.

— Ты мне сразу понравилась. Простая, заботливая девушка. Честное слово, когда тебя увидел, сразу подумал, что моему сыну именно такая бы подошла. Только тут же сказал себе, что Берслан вряд ли разглядеть тебя способен. Рад, что ошибся. Хотя, иногда это больно. Когда-то мы с моим другом хотели поженить наших детей, об этом мечтали.

И вот что из этого получилось! Сначала сын чуть сума не сошел, боями увлекся от безысходности, выплескивал ярость. Марго столько крови ему выпила. Надо было сразу сообразить, что она просто несчастная и больная. Но иногда гораздо проще прятать голову в песок. Сейчас понимаю, как неправ был. Тяжело это.

После разговора с отцом Берслана становится очень тепло на душе. Я боялась, что он не примет меня. Оказалось, совершенно напрасно. Оставалась Лика, которая настолько погрузилась в отношения с Павлом, что перестала появляться в доме.

— Я все уже знаю, подруга, — заявляет, усаживаясь напротив меня за столом. — Дядя рассказал. Долго же ты меня за дуру держала.

— Прости пожалуйста. Я не специально, честное слово.

Мне мучительно стыдно, что все так запуталась. Чувствовать себя лгуньей — невыносимо.

— Ладно, Жень, расслабься, — улыбается Лика. — Не хочу, чтобы братец на меня набросился, за то что довела его беременную невесту. Я не в обиде, правда. Было очень дико узнать о вашей свадьбе, еще и от дяди.

Потом, когда первый шок прошел, я поняла, что страшно рада! Мы теперь родственницы. Станем еще ближе. Да и за Беса я счастлива. То есть наоборот, что он перестанет быть этим самым Бесом, — хохочет, довольная собственной шуткой. — Перестанет драться. Ох, вот я болтушка! Лучше ты давай, рассказывай подробно, почему молчала… и когда у вас все началось.

— Я молчала потому что все было очень… несерьезно.

Конечно, Лике этого мало, она продолжает вытягивать из меня подробности.

В конце нашей беседы я совершенно без сил, дико смущена, но кажется, становится легче от исповеди.

— О, вот и Бес, собственной персоной, — восклицает Лика.

Резко оборачиваюсь, чувствуя ослепительную радость.

Броситься на шею мешает присутствие Кахира, который стоит рядом с братом.

— Привет, невестка, — улыбается мне. — Вот же новости. Вы всех в состояние крайнего шока привели.

— Чур я занимаюсь организацией свадьбы. А еще хочу быть крестной.