Ты мой трофей, девочка

Контроль над происходящим оказывается в моих руках настолько неожиданно, что я теряюсь. Что же выбрать? Какой вариант?

Понимаю, что не хочу уезжать.

Пишу маме короткое сообщение, что останусь на ночь у подруги. Разуваюсь и прохожу дальше по коридору, в поисках Беса.

Шум воды говорит о том, что он не теряет времени, принимает душ.

Иду на кухню. Наверное, он голоден после боя. Но лезть в холодильник без спроса мне неловко. Сажусь на стул возле окна. Смотрю на никогда не спящий, мерцающий огнями город.

Размышляю о том, как получилось, что моя размеренная, тихая, гладкая со всех сторон как прибрежная галька жизнь, вдруг превратилась в русские горки.

С первой встречи с Бесом меня круто бросает то вверх, то вниз, и в любую секунду может выкинуть за борт. Самое паршивое во всем этом то, что у меня никак не получается повлиять на происходящее. Хотя нет, куда хуже, что я с каждым днём влюбляюсь все сильнее. В человека, для которого я всего лишь бездушная кукла. Ее можно брать с полки, играть ею, когда заблагорассудится. А потом забывать о ней.

— О чем задумалась? — Берслан появляется так внезапно, что я подпрыгиваю и едва не сваливаюсь со стула.

На этот раз он даже успел переодеться, на нем серые спортивные штаны и черная футболка. Решил не шокировать меня своим обнаженным торсом? Интересно, это можно назвать прогрессом в отношениях, своеобразной заботой.

Хотя, от этого мне ничуть не легче. Все равно, одно только присутствие этого сексуального самца близко ко мне, в тесном пространстве, действует подавляюще.

Во рту пересыхает.

— Ты голодная? Чай? Кофе?

— Может, я что-то приготовлю? Я думала об этом, но неловко было тут хозяйничать.

— Ты слишком стеснительная.

Бес берет графин, наливает себе воду в стакан, а я…

Залипаю на его руках. Такие сильные, красивые. Произведение скульптора. Замечаю на костяшках свежую кровь. Вздрагиваю.

— Ты не ответила. Голодная?

— Немного… Слушай, я могу помочь. Хочешь, я обработаю рану? У тебя есть аптечка?

— Хочешь побыть моей медсестрой? — усмехается Бес, снова смущая меня.

Слова про медсестру прозвучали максимально непристойно.

Бес послушно садится на стул, а я изучаю аптечку.

У меня немного дрожат руки, когда выдавливаю немного мази, наношу ее на раны. На скуле довольно приличный синяк. Осматриваю другие повреждения. Время останавливается, когда я прикасаюсь к бойцу, чувствуя, как он наблюдает за мной через прикрытые веки. Я едва могу дышать.

— Зачем это все? — мой голос дрожит.